Сирень
Шрифт:
Он не ответил, но я знал, что он слушает.
Проглотив свою гордость, я наконец-то произнес слова, которые должен был произнести давным-давно, но так и не сказал. Я никогда раньше не боялся, что правда могу потерять его.
— Прости, Ло, — казалось, я ждал вечность, прежде чем его глаза медленно открылись, и его черный пристальный взгляд встретился с моим. — Прости, что разрушил твое доверие ко мне, прости, что не позволил тебе выбрать свой собственный путь, прости, что заставил тебя думать, что ты нам не нужен, и прости, что не извинился раньше.
Он заставил меня ждать.
Лорен постарался
— Спасибо, — я был почти уверен, что мое нутро больше не выдержит этого страха. Подложив руки под голову, Лорен снова закрыл глаза. — Теперь можешь идти.
Я прищурился, глядя на него, как будто он мог увидеть в них предупреждение: — Не испытывай меня, Ло.
— Или что?
Я небрежно пересек комнату, не сказав ни слова. Добравшись до него, я сжал его воротник в кулаках и стащил с кровати до тех пор, пока между нами не осталось свободного пространства. Он позволил мне.
— Или я окажу всем услугу и сделаю тебе нижним.
Лорену нужно было немного покорности, и в один прекрасный день он заставит меня проявить ее. Он заставил меня увидеть разницу между лидером и диктатором, и хотя я был полон решимости умерить свои порывы, я всегда буду руководить этим дерьмом. Если Лорен вынудит меня сделать это неоспоримым фактом, пусть будет так.
Мы долго смотрели друг на друга, прежде чем он сглотнул и попытался оттолкнуть меня. Я усилил хватку.
— От тебя воняет, — сообщил я ему. От такой близости у меня начали слезиться глаза.
Он отвел взгляд и пробормотал:
— Тогда отвали от меня к чертовой матери.
Вместо того чтобы сделать это, я подтолкнул его к ванной комнате, пока он, спотыкаясь, не вошел внутрь.
— Прими душ, побрейся и оденься. Нам кое-куда нужно.
— Например?
— Слушание Брэкстон, — сообщил я ему, возвращаясь к делу. — Это сегодня.
Лорен уставился в никуда, пока его мозг работал, и он переосмыслил то, что на самом деле должно было быть кристально ясным:
— Почему ты думаешь, что она хочет, чтобы мы были там?
— Хочет она этого или нет, мы будем вместе. Мы не позволим ей сделать это в одиночку.
Я вздохнул с облегчением, когда он не стал спорить. Пока Лорен принимал душ, я спустился вниз, чтобы подождать, дать ему немного побыть наедине и обдумать свой следующий шаг. Спускаясь по лестнице, я был так погружен в свои мысли, что не заметил засады, в которую попал, пока не стало слишком поздно.
Точная копия моего лучшего друга, хотя его волосы давно поседели и поредели, отец Лорена ждал внизу лестницы. Я не дрогнул, выдержав холодный и хитрый взгляд Орсона Джеймса. Лорен, возможно, думал, что ненавидит меня, но истинная ненависть читалась в глазах его отца. Когда Лорен смотрел на меня, он оказывал мне уважение, которого Орсон желал, но никогда не утруждал себя заслужить, и иногда Лорен даже подчинялся. По этим причинам Орсон Джеймс презирал меня.
— Орсон, — заставил я себя поздороваться.
Лейну Морроу было бы все равно, с каким презрением я отношусь к этому человеку. Но моя бабушка не одобрила бы, если я не проявлю к кому-либо должного уважения в их собственном доме.
— Убирайся из моего дома, Морроу.
— С удовольствием,
— Дом Лорена здесь. Теперь он это знает. Вот почему он вернулся домой.
У меня мурашки побежали по коже, когда я услышал, как он говорит о Лорене, но заставил себя забыть об этом и сохранить самообладание:
— Забавно. Ты, похоже, так не думал, когда буквально вышвырнул его под дождь на улицу, как собаку.
— Он стал мужчиной. Пришло время ему вести себя как подобает мужчине.
— Наконец-то мы можем согласиться, но ни на секунду не думай, что ты имеешь какое-то отношение к тому, что Лорен стоит сам по себе. Он сделал это не ради тебя.
— Полагаю, я должен благодарить тебя? — усмехнулся Орсон, поправляя манжету на своем синем костюме. Должно быть, кто-то предупредил его о моем присутствии, раз он был здесь, а не в офисе. — Отлично. Благодарю тебя. А теперь ты и это грустное маленькое черноволосое дерьмо можете наблюдать, как я пожинаю ваши плоды.
— Этого никогда не случится, но если каким-то образом я умру и позволю тебе забрать его, тебе придется благодарить Лорена, а не меня, — я протиснулся мимо него, врезавшись в его плечо, прежде чем выйти за дверь.
Прошел час, прежде чем я услышал крики. Я выбрался из своего грузовика и был готов ворваться обратно внутрь, когда Лорен, вальсируя, вышел из двери со зловещей улыбкой и снова стал похож на самого себя. Его волосы были зачесаны назад, и на нем были облегающие темно-синие брюки, которые свисали с бедер, и такая же рубашка с короткими рукавами, которую он оставил расстегнутой. Единственным заметным отличием был медальон, который он больше не носил.
Однако мое сердце все еще бешено колотилось, пока я не увидел сумку со всем его барахлом упакованным внутри, и висящую у него на плече.
Добравшись до грузовика, он забрался внутрь, и я тоже. Я почувствовал запах свежей мяты от жевательной резинки, которую он жевал, и бергамота в его одеколоне, когда он откинулся на спинку сиденья и устроился поудобнее.
— Давай убираться отсюда к чертовой матери, — пробормотал Ло, не глядя на меня. Он был занят тем, что смотрел через ветровое стекло на своего отца, который стоял на своем массивном крыльце, кипя от злости и держа медальон Лорена, свисавший с его пальцев.
Не теряя времени, я нажал на газ.
Затем я показал фак Орсону Джеймсу через опущенное окно, когда умчался с его единственным сыном на переднем сидение.
Я проигнорировал свою усталость после перелета туда и обратно из Лос-Анджелеса в Портленд за один день, когда вылезал с заднего сиденья автомобиля, который Дани организовала, чтобы забрать нас. Вместе с Лореном мы вошли в здание, которым владели «Гении Записи», а за нами следовали двое из нашей личной охраны. Наш шаг не замедлялся от осознания того, что наша девочка находится тридцатью этажами выше, сражаясь в одиночку с адвокатами Карла.