Сирень
Шрифт:
— Если Карл…
— Нахуй Карла Коула, — он мог бы взять эту сделку и засунуть ее себе в задницу. Он уже забрал все, что имело значение, и все, что не имело. Я не позволю ему забрать и Брэкстон. Подойдя к дивану, я плюхнулся на него и откинул голову на спинку, уставившись в потолок. — Мы собирались сегодня познакомить ее с мамой, — напомнила я им.
Моя голова склонилась набок, чтобы мог встретиться с мрачным взглядом Хьюстона. Его бабушке понравилась бы Брэкстон, и он это знал.
Рик повернулся к нам спиной.
Когда он уходил,
Опустошение Джерико станет медленным падением. Его разбитое сердце не сможет просто подкрасться незаметно. Нет, он заставит нас почувствовать каждую занозу. Он заставит нас смотреть, как осколки превращаются в пыль. Единственная разница заключалась в том, что девушка, которой он на этот раз отдал свое сердце, тоже отдала свое.
Брэкстон предложила ему все, за чем охотилась его одинокая душа.
А потом забрала.
Мы сдержали свое слово, но Брэкстон стояла на своем.
Каждый день в течение пяти дней мы безуспешно пытались уговорить Брэкстон позволить нам увидеться с ней, чтобы мы могли все объяснить. Только когда ее подружки облажались, заставив Брэкстон покинуть квартиру, у нас появился шанс.
Мы ждали в их квартире, проникнуть туда было слишком легко, когда они втроем ввалились туда после двух часов ночи. Я покачал головой. Даже в темноте они уже должны были заметить, что мы занимаем их гостиную.
— О, черт, — пьяно пробормотала одна из них. Думаю, Маэко. — Я оставила свой трезвон, ой, телефон.
Все трое разразились смехом, от которого у меня зазвенело в ушах. Думаю, это Хьюстон застонал так, словно его пытали звуками гвоздей по доске. Несмотря на то, что он пытался скрыть свой голос, в квартире воцарилась тишина.
Думаю, они тоже его услышали.
Послышались спотыкающиеся шаги, на этот раз торопливые, и мгновение спустя комнату залил свет. Мой взгляд встретился с Брэкстон, которая стояла у двери, все еще держа руку на выключателе, а ее полные губы были слегка приоткрыты. Я смотрел на них, погруженный в воспоминания о том, как они касались моих, пока они не начали двигаться.
— Вы что, издеваетесь надо мной?
Я улыбнулся в ответ на ее приветствие, чтобы заглушить шум в моей голове:
— Привет, детка. Скучал по тебе.
— Убирайтесь.
Проигнорировав ее просьбу, я повернулся к Рику, который развалился в их кресле, надвинув капюшон своей черной толстовки так низко на голову, что я не мог видеть его глаз.
Я представил, что он смотрит на Брэкстон так, словно она была вратами рая, а у него в руках билет в один конец в ад.
Однако я уничтожу его, если он в ближайшее время не начнет отстаивать свою точку зрения.
Медленно сев, он откинул капюшон и… ага.
Именно такой жалкий, как я себе и представлял.
Он прочистил горло, но его голос все еще был хриплым, когда он заговорил, потому что он
— Мы можем поговорить?
— Что еще можно сказать?
В тот момент, когда она задала этот вопрос, ее друзья незаметно удалились, и я возблагодарил Бога за маленькие радости. Прямо в ее тоне появилась первая трещина в броне. Подперев подбородок рукой, я сосредоточился на Рике, потому что если бы я смотрел на Брэкстон… Я бы тоже начал умолять.
И я буду.
Только не сейчас.
Потому что знал, от кого ей нужно было выслушать, а это означало, что я должен дождаться своей очереди. Просто быть терпеливым оказалось труднее, чем я думал.
И надеюсь, что Рик все не испортил.
— Все, — сказал он, вставая. — Начнем с того, что я солгал, и этому нет оправдания. Я должен был рассказать тебе об Эмили. Я мог бы сказать тебе, что не знал, что произойдет между нами, но это было бы просто еще одной ложью. Ты — причина, по которой эти бумаги существовали.
— Значит, я несу ответственность за то, что ты хочешь уйти от своей жены? — она закатила глаза и отвела взгляд как раз в тот момент, когда упала первая слеза. — Просто отлично, Рик. Спасибо.
Уверен, он почувствовал мой пристальный взгляд, но не обратил на меня внимания, медленно приближаясь к Брэкстон, которая все еще придерживала входную дверь. Хьюстон стоял у окна, выходящего на улицу, в то время как я сидел на их потрепанном диване.
— Я должен был уйти от нее давным-давно, но меня это не волновало до тех пор, пока не появилась ты. Эмили перестала быть моей женой в тот момент, когда трахнулась с Кэлвином, — я увидел удивление Брэкстон, когда ее потрясенный взгляд метнулся от Рика к Хьюстону, а затем ко мне в поисках подтверждения. Все моя вина. — Если этого недостаточно, чтобы убедить тебя, — продолжил он, — то прошло уже больше четырех лет с тех пор, как я видел ее в последний раз или получал от нее хоть какие-то известия. Я ей ничего не должен.
— Нет? — бросила вызов Брэкстон, внезапно оттолкнувшись от двери. Теперь она была прямо перед ним, вся в огне и без всякой жалости, в то время как Рик смотрел на нее сверху вниз, умоляя о чем-то. — Тогда как насчет меня? Если не правду, то чего я заслужила? — слезы обильно текли по ее лицу, когда она смотрела на него. Рик не мог отвести взгляд, и я тоже. — Ты обещал, что будешь моим, но ты только притворялся.
Она нарушила его сдержанность, и я напрягся, когда он схватил ее за бедра и притянул к себе. Я расслабился только тогда, когда он просто прижал их лбы друг к другу.
— Во всяком случае, Брэкстон, пожалуйста, поверь, что это не так, — умолял он с закрытыми глазами. — Я не всегда был честен, но в этом я был абсолютно серьезен.
— Почему ты солгал? — она не отстранилась от него, но по ее тону было ясно, что она все еще настороже. Думаю, это был первый раз, когда Брэкстон так высоко возвела свои стены с Джерико. Стена, которую она возвела всего за семь дней, была выше, чем та, которую она возводила семь месяцев. Она только начала впускать нас внутрь.