Синий жасмин
Шрифт:
Ее плащ распластался по ветру, который тут же засыпал все следы, оставленные копытами кобылки. Ветер, благословенный союзник! Он скрывал девушку, и, опьяненная радостью от вновь обретенной свободы, она не удивилась и не обеспокоилась тем, что ветер нынешним утром дул слишком сильно, а солнце было какого-то необычного цвета.
Скачка отвлекала Лорну от размышлений, а бесконечность пустынных пространств успокаивала развинченные нервы. И к тому времени, когда все-таки пришлось ненадолго остановиться, чтобы дать передышку лошади, девушка уже успокоилась. Она закурила сигарету, крепко держа уздечку, — на этот раз
Оглядевшись по сторонам, Лорна заметила, что пески как-то странно темнеют — пятнами. Посмотрела наверх, в покрывающееся облаками небо, и тут только ощутила, какое безмолвие воцарилось: было так тихо, что шуршание песков казалось вообще единственным звуком в мире.
«Женщина похожа на пустыню, — сказал как-то шейх на одной из их совместных прогулок. — У обеих в сердце множество тайн, у обеих умиротворение соседствует с бурей».
Да, пустыня — место, полное тайн. Здесь можно прожить всю жизнь и все-таки никогда не разгадать их все. Вцепившись в поводья, девушка внимательно вглядывалась в цепочку холмов впереди, до которых надеялась добраться еще засветло. Они были в голубоватом мареве, такие близки и все же такие далекие. Вдруг лошадь сначала встала на дыбы, а потом затанцевала на месте, словно в цирке. Лорна еще крепче ухватилась за поводья и пришпорила кобылку. Она знала некоторые слова, которыми шейх обычно успокаивал пугливых лошадей, и в конце концов кобылка, фыркнув, снова пошла ровным галопом.
Вскоре на лицо девушки упали первые капли дождя, и почти сразу же пошел настоящий ливень. Пару раз Лорне даже показалось, что она слышала отдаленный раскат грома где-то там, за холмами Ираа.
Буря в пустыне — вещь малоприятная, но лучше встретиться лицом к лицу с любой опасностью, чем быть пойманной или вернуться к тому человеку, от которого ей удалось наконец-то ускользнуть. Даже мысль о его ярости была невыносима. Находиться рядом с ним просто мучение, и ей это больше не выдержать. Ведь он ее не любит; она для него только забава, временный каприз… Когда пройдет новизна чувств или долг перед отцом призовет его в Сиди-Кебир, он тут же избавится о нее.
Этой безумной скачкой Лорна тешила свою гордость. Все-таки шейх еще не до конца ее унизил, и она сможет начать жизнь заново, где-нибудь подальше от предательской красоты пустыни.
Ливень внезапно прекратился, но небо не очистилось, и было по-прежнему очень душно. Песок стал завихриваться маленькими спиралями, а дальние холмы, к которым стремилась Лорна, затянулись туманом. Она почувствовала, как у нее сжалось горло. Если поднимется песчаная буря, то все скроется в яростно бушующих смерчах пыли, и это может продолжаться много часов, может, даже целую ночь.
Эта мысль подстегнула девушку, и прильнув к лошади, она пустила ее в самый быстрый галоп.
Между тем тьма вокруг сгущалась; усиливалась и духота. Лорна вдруг почувствовала, что ее голову словно сдавливает бронзовый шлем, и услышала странный воющий звук, доносившийся из самых глубин пустыни… От этого вопля ее охватила дрожь и, несмотря на жару, бросило в холод.
Интуиция подсказывала, что буря вот-вот разразится. Девушка принялась озираться по сторонам в поисках хоть какого-нибудь укрытия, и в это время вдруг поднялся жуткий ветер, вздыбивший пески.
Невдалеке она увидела несколько валунов и направила
Животное отпрянуло в сторону, заржало, а потом вдруг резко поднялось на дыбы. Лорна вылетела из седла и прежде, чем успела что-то сообразить, упала на песок. От удара у нее перехватило дыхание, и она лишь беспомощно смотрела, как кобылка, пронзительно заржав, скачет прочь.
С трудом поднявшись на ноги, девушка застонала от острой боли в плече. Она принялась звать лошадь, но крики тонули в ветре, а перепуганное животное вскоре скрылось в тучах песка, унося с собой дорожную сумку с драгоценным запасом воды и еды на весь день.
Потрясенная, Лорна стояла неподвижно, и только когда молния сверкнула еще раз, наконец сообразила, что нужно укрыться от нарастающей ярости бури.
Стиснув зубы от боли в вывихнутом плече, она направилась к валунам. Ей было плохо и обидно до слез. Голова кружилась, и похоронным звоном зазвучали в памяти предостерегающие слова Касима: «Ты ведь даже толком не знаешь, как позаботится о себе в таком опасном месте, как пустыня».
А кругом завывал ветер и раздавался гром. В свете молний девушке снова почудился блеск его глаз. Когда ей, наконец, удалось добраться до полоски земли, перемешанной с песком, все вокруг завертелось, и она вдруг стала слабой, как котенок. Ветер ревел; небеса почернели; чернота затапливала и ее сознание. Лорна почувствовала, как песок засыпал ей лицо…
Когда она открыла глаза, все плыло в тумане. В воздухе стояла удушающая пыль, а во рту было жарко и сухо, как в печке.
Девушка смутно помнила, как в изнеможении упала на песок; но теперь ее плечи опирались о валун, а рядом на коленях стоял кто-то… в белом льняном шемахе, полускрывающем лицо с яростно сверкающими глазами.
Ей отчаянно хотелось пить, в плече пульсировала боль, и все происходящее казалось ночным кошмаром. Однако бутылка с водой, поднесенная к ее губам, оказалась вполне реальной. Лорна с благодарностью припала к воде и, по мере того как жизнь возвращалась к ней, все больше узнавала человека, обнимавшего ее за плечи. Она отшатнулась от него и испуганно уставилась на прикрытое тканью лицо.
— Quelle folie, [50] — укоризненно произнес он, снимая шемах и открывая опаленное солнцем лицо, при виде которого Лорна задрожала. Слишком хорошо она помнила и это лицо и этот голос.
50
Какое безрассудство (фр.).
— Так значит, чтобы сбежать от меня, ты решила бросить вызов песчаной буре, да? Как только я получил от Ахмеда весть, что ты взяла лошадь и ускакала, то тут же пустился вслед за тобой из лагеря Каида. А куда ты направишься, догадаться было совсем уж нетрудно: к прежней жизни, прямо к холмам Ираа, в Рас-Юсуф.
Касим пристально смотрел на Лорну своими блестящими желтоватыми глазами, которые приняли очень суровое выражение.
— Второпях я вполне мог и проскочить эти валуны, не заметь я твой шеш, развевавшийся на кусте.