Синий жасмин
Шрифт:
Он все-таки заставил ее полюбить! Ворвался в ее сердце и покорил его с улыбкой победителя.
Любя его и ненавидя за то, что он играет с нею, словно укротитель с дикой тигрицей, Лорна боролась с его обаянием, которое уже начинало побеждать ее.
— Неужели ты никогда не спрашивал себя, почему я считала тебя скотиной? — со вздохом спросила она. И в ту же секунду почувствовала, как его руки сжали ее, а в следующую — поняла, что шейх загораживает ее от огромной тучи песка, которая свалилась на них, лишив возможности видеть, слышать, даже думать. Они оглохли, ослепли, задыхаясь под этим девятым валом
Секунды… минуты… часы кружился над ними песчаный вихрь, погребая все глубже, а потом наступила грозная, звенящая тишина, словно захлопнулась крышка гроба, и Лорна со все возрастающей паникой ощутила, что воздуха не хватает и дыхание у нее прерывается…
С проклятиями, напрягая все свои необыкновенные силы, шейх пытался продвинуться вперед, пока песок наконец не начал смещаться. Лорна почувствовала, как на ее лицо падают капли пота с столица. Задыхаясь, едва не теряя сознание, она изо всех сил пыталась помочь, и тут головой и плечами он пробил песчаный барьер, и в отверстие хлынул благословенный воздух. Руками шейх расчистил еще немного места и выпихнул Лорну наружу.
Они лежали, задыхаясь и судорожно хватая ртом воздух; песок набился им в нос, рот и даже в горло. Вокруг царило странное безмолвие. По телу девушки пробежала судорога, и спасительные, облегчающие слезы потоком хлынули из глаз, оставляя на пропыленной коже светлые дорожки.
Касим поднялся на ноги и направился к коню; сказал что-то ласковое дрожащему животному и счистил песок, прилипший к вспотевшей шкуре. У него самого песок налип на подбородок и у глаз, что делало его похожим на черта.
— Благодари Ie bon Dieu, [51] что у нас сохранился конь, — сказал он. — Плестись до лагеря много миль по пустыне с одной бутылкой воды на двоих — это был бы далеко не пикник.
Лорна сморгнула слезинки с ресниц, все еще не в состоянии уловить смысл его слов. Пески обдувал резкий ночной ветер; с заходом солнца ушло и дневное тепло. Небеса были черны, а из-за ближнего бархана доносился вой шакала.
Шейх склонился над Лорной с бутылкой воды и заставил ее напиться. Вода смыла песок изо рта и освежила пересохшее горло. Он и сам сделал глоток, все время поглядывая на Лорну.
51
Господа милостивого (фр.).
— Думаю, ночь мы отдохнем здесь, а рано утром отправимся в лагерь.
— В лагерь… — эхом повторила девушка.
— Да. — Его голос снова зазвучал словно острый кинжал. — Ты возвращаешься со мной, хочешь того или нет.
Она стащила с головы шеш, весь обсыпанный песком; ветер растрепал ей волосы и осушил глаза.
— Зачем же возиться со мной, если я испортила тебе охоту с твоим другом Каидом? Я ведь только женщина, меня легко заменить другой.
— Да, ты всего лишь женщина. — Шейх поставил ее на ноги и словно клещами сжал ей локти. — Но я еще не готов отпустить тебя, не готов, моя маленькая ледышка. Я еще не познал наслаждения видеть, как ты таешь. До тех пор мы будем вместе, иншаллах. [52]
52
Иншаллах —
— Знаю, так говорят в этой стране! — Лорна опять оборонялась от него, все еще потрясенная от радости что он здесь, радом и все еще желает ее. — Вы подчиняетесь только своим капризам, принц Касим.
— Вы обращаетесь ко мне, как рабыня к хозяину, — поддел ее шейх. — Называй меня просто по имени, без этого дополнения.
— Теперь буря закончилась, — произнесла Лорна, — а если я и говорила так раньше, то только из страха, — Так скажи сейчас, когда ветер стих и я уже не сражаюсь с песком, защищая нас с тобой.
— Касим…
— С твоим английским акцентом звучит немного странно.
Он улыбнулся, и его руки сомкнулись вокруг нее. Девушка вся напряглась, стараясь не выдать охватившей ее радости. Бессердечный! И неважно, что ее сердце забилось быстрее от его прикосновения.
— Несколько часов нам нужно отдохнуть, — сказал шейх. — А тебе нужно согреться. У нас в пустыне климат странный, да? Сейчас жарко, через минуту холодно… Совсем как женщина.
Лорна ощутила на своей щеке его теплое дыхание.
— Нет, не надо, — вскрикнула она, страшась своей реакции на поцелуй.
— Когда-нибудь, девочка моя, — он звонко рассмеялся, — мне удастся исторгнуть у тебя совсем другой крик. У англичан, видишь ли, есть одна слабость: они заканчивают тем, что начинают любить своих врагов.
— Любить? — Девушка все еще боролась и с ним и с предательской слабостью своего сердца. — Не понимаю, как ты осмеливаешься употреблять это слово, если для тебя оно не имеет решительно никакого смысла.
— Доведись тебе, mon ange, [53] хоть однажды разделить со мною любовь, ты перепугалась бы до смерти. Маленькая льдинка, ты и представления не имеешь, какой яростной может быть любовь мужчины и женщины.
53
Ангел мой (фр.).
— А тебе откуда это известно? — парировала Лорна. — Ты же никогда никого не любил.
— По-твоему, я любил только пустыню, а? Смеясь, шейх отпустил ее и принялся ломать вырванные из земли кусты тамариска. Они были сухие, и вскоре уже пылал веселый огонь. Устроив на ночь коня, Касим подошел к костру и присел у потрескивавшего огня. Лорна, услышав, как в темноте, за кругом света, опять завыл шакал, нервно повернула голову в ту сторону.
— Не бойся. — Горящая веточка, поднесенная к сигарете, на миг осветила его красивое лицо. — Пока костер горит, шакалы близко не подойдут.
— У них такой жуткий, голодный вой. — Она поплотнее закуталась в плащ. — А за костром такая тьма…
— Просто звезды закрыты тучами. — Его окурок догорел. — Иди сюда; положи голову мне на колени и попытайся немного поспать.
Лорна чувствовала сильную усталость и слабость, да и глаза резало от попавшего в них песка. Хорошо бы поспать… И после минутного колебания последовала его совету. Но и засыпая, девушка остро ощущала их уединенность от мира. Дым тамарискового костра смешивался с дымом сигареты… Тепло его тела начало согревать ее.