Синий жасмин
Шрифт:
Он долго всматривался в ее глаза, похожие теперь на увядающие ирисы.
— Неразумное дитя, — произнес шейх. — Как же ты до сих пор не уразумела, что я откуда угодно пойду искать тебя и найду во что бы то ни стало.
— Иногда мне кажется, что ты — сам Люцифер… — По ней вдруг пробежала судорога боли. — М-м-м… мое плечо… с ним что-то случилось… Лошадь испугалась молнии и сбросила меня… О-о-о, как больно!
Приподняв девушку, шейх очень осторожно ощупал ее плечо.
— У тебя вывих, — сказал он. — Я могу вправить его, малышка, но придется потерпеть, будет больно.
Она
— Что ж, сделай мне больно еще раз, принц Касим. Ты уже делал это и раньше, и совесть тебя совершенно не мучила.
Лицо его застыло, словно бронзовая маска. Продолжая держать Лорну, он достал портсигар, вставил ей в рот сигарету, чиркнул спичкой и поднес ее к сигарете.
— Кури, будет не так больно… Ты готова? Девушка глубоко вдохнула дым и кивнула. Ее болезненный стон растворился в завывании ветра, а шейх опытной рукой вправлял вывихнутую кость на место. Потом Лорну затрясло, и лоб покрылся холодным потом. Болевшее плечо теперь онемело, и шейх объяснил это тем, что был сдавлен нерв. Затем худыми сильными пальцами стал массировать ей плечо и руку, пока не прошло онемение.
— Попытайся пошевелить ими, — прошептал Касим. Она повиновалась.
— Еще болит, но кость на месте. С-с-спасибо тебе.
— Ты мужественная, Лорна. — Шейх отвел с ее лба слипшиеся от пота золотистые волосы. — Скоро буря превратится в безумное чудовище со множеством хлещущих в разные стороны хвостов, и мы можем оказаться погребенными. Тебя не пугает такая картина: буря закончилась, а мы лежим в объятиях друг друга, навсегда засыпанные песком, и эти скалы — наш памятник?
Прислонившись к валуну, девушка докуривала сигарету. Черный конь Калиф был стреножен, крепко привязан и стоял, низко опустив голову, укрываясь от сыплющегося в глаза песка. Песок сыпался и Лорне на волосы и она пыталась не обращать внимания на теплые руки, укутывавшие ей лицо и шею шешем.
— Глупо убегать для того, чтобы попасть в песчаную бурю, — резко сказал шейх.
— Еще глупее предполагать, что мой побег удастся. — Девушка смотрела на него, а вокруг жалобно завывал ветер. — Пустыня не выпустила меня, и ты так же безжалостен, как и она.
— Ты обжигаешь мне сердце, — грустно сказал шейх. — Я искал тебя, словно снежинку, затерянную в этом аду; нашел, а у тебя не оказалось для меня ни единого доброго слова.
— С каких это пор, принц Касим, ты ждешь от меня доброго отношения? Лорна серьезно глядела на него своими синими глазами. — А сам-то ты хоть когда-нибудь отнесся ко мне по-доброму?
Он нахмурился и отвернулся; его профиль четко вырисовывался на фоне песчаной дымки.
— Буря в пустыне отнюдь не ласкова, а? Она очень опасна, а мы здесь совсем одни.
— Сколько она может продолжаться?
— Кто знает? Одна лишь судьба.
— А когда буря закончится, что потом? — Лорна затушила в песке окурок. — В один прекрасный день ты все-таки отпустишь меня… Неужели ты решишься прежде окончательно меня унизить?
Его ответа девушка не услышала, ибо в этот момент
Лорна старалась побороть охвативший ее страх пред ним, но потом сдалась и зарылась лицом ему в плечо. Удушающий песок все сыпался и сыпался сверху, погребая их под собой.
Казалось, налетел ураган. Она слышала, как ветер с треском вырывал кусты и поднимал в воздухе некрупные камни. Стоял непрекращающийся, пронзительный, безумный вой, который терзал нервы и оглушал. Ей хотелось разразиться слезами.
— Все в порядке, — утешал шейх, но все время поворачивался вместе с нею, чтобы не дать песку засыпать их полностью. Один раз, когда у нее вырвался горестный стон, он прижался губами к ее виску.
Губы были теплые, шершавые от песка, и, закрывая глаза, Лорна почувствовала, как ее охватывает слабость, причина которой таилась вовсе не в буре. Девушка стояла в его объятиях сокрушенная, едва дыша, вся исколотая острыми песчинками, и… необычайное умиротворение вдруг снизошло на нее. Да, этот песок может стать для них общей могилой. Они могут оказаться погребенными здесь, в вечных объятиях, словно любовники из сказки.
— Лорна? — Его голос, звучавший у самого уха, настойчиво звал. — Ты дышишь? С тобой все в порядке?
— Касим… — сонно проговорила она. — У меня такое странное ощущение…
— Проснись! Не смей спать! — Шейх встряхнул ее, и между ними посыпался песок. Яростная лавина песка погребала и душила их, поджаривая живьем в этой адской печи.
Девушка с усилием открыла глаза и очень близко увидела его лицо. Губы ее приоткрылись и утонули в его губах.
— Ты не должна спать, — строго повторил он.
— Касим, сколько это может продолжаться?
— Я не знаю, малышка. — Укрывая, он так близко прижал ее голову к своей широкой груди, что Лорна услышала биение его сердца. — Не бойся.
— Я… я всегда стараюсь…
— Да уж, ты всегда высоко держишь головку и смотришь мужчине прямо в глаза… Какой ветер! Прямо дьявольская буря!
— Бедный твой конь!
— Да! — мрачно сказал Касим. — Будем надеяться, что беднягу не сведут с ума этот ветер и песок, не то он может сорваться с привязи.
— Тогда нам придется туго.
— Да, и весьма. — Сильные руки нашли под плащом ее стройную талию. Девушка затрепетала, потрясенная своей собственной реакцией на это прикосновение.
— Все в порядке, — только и сказал он. — Я просто ослабил на тебе одежду, чтобы легче дышалось. Я же не чудовище какое-то и не собираюсь пользоваться таким моментом, если ты это подумала.
Она словно онемела, обессилев под натиском охвативших ее чувств. Только сейчас, в это мучительное, бурное мгновение, Лорна поняла, что откликнулась на его прикосновение потому, что была готова принадлежать ему. Душою, сердцем, всем своим непокорным существом она желала принадлежать этому человеку из пустыни, и оказывается вовсе не от него пыталась бежать, а от своей любви к нему.