Синий бриз
Шрифт:
Разговор происходил в квартире героя-любовника, где они, разомлевшие от августовского вечернего солнца и долгого полноценного секса, лежали на огромной кровати, видавшей не один десяток женщин за последние три года своего существования в этой квартире. Услышав ее слова, точь-в-точь, как в одной из дешевых мелодрам, что они с Пьером любили смотреть в их маленьком кинотеатре на окраине Ля-Боля, Шарль подавился шампанским и утратил, как ему показалось, навсегда этот нежный лирический настрой, привезенный из Франции. Бетти, почувствовав ошибку, которая могла стать роковой, быстро извинилась, попросила, чтобы он забыл эти слова, и так нежно ворковала над ним весь остаток вечера, что даже почти смогла пробить стену, внезапно выросшую между ними.
В глубине души Шарль
Она стала все чаще намекать на свадьбу, и у Шарля всякий раз портилось настроение и появлялось чувство, как будто его горло сжимают тиски… А в сентябре, как гром среди ясного неба… Бетти объявила, что беременна. Эта классическая уловка почему-то привела искушенного Шарля в ужас. Он окончательно запутался и в конце концов сдался, поверил ей, даже не попытавшись проверить информацию.
Тут уж подключился и Майкл Мерингтон, и многие приятели Шарля по клубу, которые искренне советовали ему не упускать такой выгодной партии. Да и о чем переживать: девчонка красивая, молодая, неглупая и с виду покладистая. А уж как она его любит!.. Шарль очень хорошо представлял, во что выльется через год-другой эта сделка с Блуром и с собственной совестью, поэтому медлил с официальным предложением. Он много раз наблюдал подобные истории, и знал людей, которые на этом жестоко накололись. Таких мужей, сколь бы честными намерениями они не руководствовались, женившись на богатеньких дочках, рано или поздно объявляли альфонсами и охотниками за приданым. Но даже не это являлось главной причиной раздумий Шарля. Он точно знал одно: та самая Девочка, которая лучше всех на свете и красивей всех на свете, рожденная где-то в огромном многоликом мире только для него, для Шарля, скоро встретится с ним! Он чувствовал приближение этой роковой неизбежности, он узнал ее по своим ощущениям и из последних сил держался, не разрешая себе совершать ошибку…
В какой-то момент, он сам не помнил, как это произошло, Шарль почти сдался. Сказал, что в феврале-марте, если ничего не случится, они, в принципе, могут устроить свадьбу. Проглотив обидное «если» и весь ускользающе-условный тон предложения, Бетти побежала обрадовать отца. Официальное предложение мистеру Блуру Шарль собрался сделать в конце октября, на этом настояла Бетти, чтобы они пришли на праздничный ужин и обо всем объявили, хотя отец был уже в курсе их помолвки.
Бетти немного успокоилась и начала изо всех сил изображать из себя беременную, со всеми причитающимися такому состоянию причудами. Удивительно, как в одном человеке могли уживаться такая наивность и такое коварство? Наверное, последнее ей щедро даровала сама природа, но оно долго дремало в ее душе, как и любвеобильность, а под напором обстоятельств вырвалось наружу. Шарль долго изводил себя бесполезными гаданиями, размышлял о странных закономерностях жизни. В сущности, он был очень порядочным человеком, никогда не врал женщинам… В конце концов, он не выдержал, оставил фирму, оставил Бетти и снова улетел во Францию, пообещав вернуться через двое суток. Это было 15 октября.
Как ни странно, всегда пунктуальный и серьезный Шарль вовремя на работе не появился. Причиной тому стали фантастические, нелепые обстоятельства, в которые особо никто и не поверил: из-за штормовой погоды он якобы застрял у себя в Бретани на лишние двое суток и вылетел из Парижа только в воскресенье вечером.
Все время полета он просидел, глядя в одну точку, вспоминая лицо
Шарль пожалел, что не взял у нее телефон или адрес. Он не понимал зачем, не понимал, что он собирается делать, просто почувствовал, что новая веха начинается на его пути.
Бетти тоже почувствовала неладное. Она не отпускала его от себя три дня, а когда нашла силы хотя бы в рабочее время оставить одного, он наконец-то смог погрузиться в текущие проблемы, которые все вместе и по отдельности, неотступно и бесповоротно сходились в одной точке, имя которой было Жозе. Что с ним случилось, когда она, именно она, осторожно обвила руками его шею и теплыми губами коснулась его губ? Что это было?..
Он сидел за столом, возле разрывающегося телефона, и секретарша ничем не могла помочь – телефон был прямой, сидел, обхватив голову руками, и пытался заставить себя думать о чем-нибудь еще. Он устал, его офис готовился к очередному переезду, так как соседи расширялись и занимали своими студиями весь этаж. Это к лучшему, думал он. Его новый офис находился в старинном особняке на Уолл-стрит, и единственными предполагаемыми соседями были привидения, которые, если верить досужим сплетням, водились на знаменитой улице.
В это самое время у него за спиной, через стенку, в упомянутой студии местного районного телеканала, сидела Агнесс и, заносчиво выдвинув подбородок вперед, пыталась задавать вопросы дородной тетке, которая, откровенно говоря, вовсе не горела желанием с ней общаться. Тетка являлась продюсером одной певички, считавшей себя звездой Америки. Агнесс мечтала поскорее убраться вон, об этом же мечтала и собеседница.
Через полчаса пустых размышлений, так и не ответив ни на один телефонный звонок, Шарль вышел из своего вестибюля и в общем коридоре нос к носу столкнулся с Агнесс. Они оба извинились и неловко улыбнулись друг другу.
Какой шикарный мужчина! – подумала Агнесс, с неожиданной грустью.
Какая маленькая красавица! – подумал Шарль. Ему очень нравились такие мелкие, хрупкие женщины, которых он легко мог носить на руках хоть целый день. И тут снова перед глазами всплыла Жозе со своими двумя косичками. Сердце его почему-то сжалось с такой болью, как будто эта маленькая незнакомка была частью той нелепой истории, он пошатнулся и пошел прочь от Агнесс, так и не начав ожидаемого диалога.
Она немного постояла, глядя ему вслед, и тоже ушла, сохранив надежду когда-нибудь еще с ним увидеться…
6
По улицам барабанил омерзительный осенний дождь. Сам по себе он был не таким уж пугающим, но погода в целом – ветреная, сумрачная и холодная, вызывающая неопределенность у синоптиков и вполне определенную тоску у парижан – разогнала всех по домам.
Жозе сидела на диване, в своей маленькой комнатке у мадам Лоик, забившись в угол среди пестрых мелких подушек, и смотрела в окно. Она взяла работу на дом, забрала у Марка компьютер и теперь до пятницы была полностью предоставлена сама себе, пообещав Льюису обработать целых две серии для очередного номера. Через три дня ей нужно сдать готовые картинки, а она даже не подходила к включенному экрану, на котором с утра застыл в полете мальчик-велосипедист. Агнесс уехала, теперь никто не поможет ей разобраться в себе, а для Саманты ей придется слишком долго пересказывать свою жизнь, ведь та многое пропустила. Да и не нужны ей сейчас «случайные» люди, которым надо объяснять и разжевывать мотивы своих поступков, ей нужен кто-то такой… такой, как… Себастьян! Он сразу схватит суть и даст ответы на все вопросы, даже на те, которые она не успела высказать. Он немного назидателен, но это ее не раздражает, как, например, раздражали проповеди Марка.