Синий бриз
Шрифт:
Шарль очень любил свой край, и скажи ему кто-нибудь тогда, что он уже в двадцать два года навсегда поселится в Америке, он рассмеялся бы в лицо этому глупцу. Когда им было по десять, они с Пьером поклялись друг другу, что никогда в жизни не уедут отсюда дальше, чем на пятьдесят километров.
– Я лично, – Пьер ударил кулаком по огромному куску старого дерева, на котором они восседали у моря, – никогда не брошу отца. Я буду продолжать его дело!
Шарль с уважением посмотрел на друга: ведь отец Пьера был известнейший в их квартале владелец ресторана и гостиницы для средних туристов. Этот бизнес приносил ему доход, и он собирался построить комфортабельный отель прямо на скалистом берегу.
– А я… а я выучусь
– Вот это да! – Глаза Пьера загорелись. – Я тоже хочу музей! Шарль, ты возьмешь меня с собой? Я музей хочу даже больше, чем отель!
Как знать, может быть, именно этот незначительный разговор послужил отправной точкой для честолюбивых планов Шарля, а для Пьера стал первым настоящим интересом к выставочному искусству, которым он впоследствии занялся в Париже… Впрочем, это все было гораздо позже, а тогда, среди белоснежного пляжного песка, заваленного ракушками, и синей-пресиней воды, уходящей за горизонт, будущее казалось им таким же чистым и предельно ясным, как знакомый с детства пейзаж. Впереди их обоих ждал ранний успех у женщин, многочисленные романы: легкие, ни к чему не обязывающие – у Шарля и отягощенные ревностью – у Пьера… Впереди их ждало много разочарований и побед, и мечтательно-спокойный Шарль еще не понимал, почему все окружающие прочат ему большое и светлое будущее и почему девочки вьются вокруг него, словно пчелы вокруг цветка.
Со временем, конечно, он оценил эту привлекательную сторону жизни, приобрел опыт общения с взрослыми женщинами и постарался набрать его в достаточном количестве. Но не из тщеславия, а чтобы убедиться, что ничего не упустил в этом вопросе. Он знал, что без каких-либо усилий с его стороны любая особа в колледже, а потом и в университете могла пойти за ним на край света. Но Шарль не спешил растрачиваться на легкие романы… Он рос, взрослел, постигал премудрости компьютерных технологий, раз и навсегда решив заняться бизнесом в этой области, а вечерами постигал премудрости любви. Но он никогда не бросался в омут страсти с головой, словно боялся себя расплескать.
Никто никогда не видел Шарля потерявшим голову от любви. Он легко сходился и легко расходился, выбирая женщин скорее по их умению быстро выбрасывать из головы все вчерашнее. А романы рано или поздно становились вчерашними, и Шарль являлся ярчайшим примером свободы и независимости, прежде всего от собственных чувств. Правда, многие полагали, что чувств в нем не было совсем: игра в любовь привлекала его, как всякого нормального мужчину, но он отлично знал, что это всего лишь игра, и она хороша тем, что из нее в любой момент можно выйти. Он не верил в любовь, он верил в собственный здравый смысл и в то, что сердце его никогда не сможет быть побежденным.
Несколько женщин серьезно страдали из-за него, трое пытались на себе женить, десятки просто хотели удержать любым способом… Но Шарль лишь пожимал плечами и приветливо улыбался: мол, какое мне до всего этого дело, да и вам не советую переживать…
Но в глубине души он знал одну неприятную вещь. Она скребла его холодным предчувствием, от нее веяло роковой неизбежностью и страхом… Шарль отчаянно боялся влюбиться. Этот страх зародился еще в самом нежном детском возрасте и остался на всю жизнь. Еще семилетним ребенком, выслушивая привычные восторги бабушки, Шарль усвоил: он Самый Красивый Мальчик на свете, и когда он встретит Самую Красивую Девочку, они непременно друг друга полюбят. И тут он засомневался: а что, если эта девочка не станет с ним дружить? Ведь она будет еще красивее, чем он, значит, ей и выбирать. А вдруг она не захочет с ним играть и не полюбит его? Что тогда он будет делать? Искать другую? Но ведь ему нельзя любить другую – только самую красивую. Так ему объяснила бабушка, не задумываясь о роковом смысле своих слов… Она забыла об этом на следующий
Бетти не была красавицей, скорее заставила всех окружающих поверить в то, что она такова. Дочка большого-пребольшого чиновника из Нью-Йорка, куда Шарль много лет назад приехал практиковаться, да так и остался навсегда, пришла к ним в офис работать. Какой черт дернул особу, крайне избалованную жизнью, поиграть в эту самую жизнь, никто не знал. Поговаривали, что папа сам решил устроить ее куда-нибудь не в самое райское место, где действительно придется шевелить мозгами, чтобы она научилась это делать. Но при ближайшем рассмотрении Бетти оказалась совсем не глупой девушкой.
Она первым делом попыталась навести со всеми сотрудниками контакты, а когда ей сделать этого не удалось, стала грустно обживать свое рабочее место в отделе продаж.
К тому моменту господин Шарль Моруа был уже генеральным директором компьютерной фирмы, с обширнейшим списком контактов, богатой клиентурой и передовыми разработками в области сетевого оборудования. Переехав в Нью-Йорк, он не утратил способности нравиться женщинам. Время только добавило ему шарма. Теперь Шарль стал обеспеченным американцем с французским акцентом, перед ним был открыт весь мир и вся Америка. Тысячи женщин жаждали обладать им в той или иной мере, тысячи заказов поступали в его фирму и тысячи долларов плыли на его счет каждый день, уже не зависимо от его усилий. Он преуспевал и с каждым годом становился все более заметным человеком.
Шарль стал прихотлив в любовных делах и старался выбирать женщин, удобных во всех отношениях, и, прежде всего, способных легко расстаться в нужный момент. Но теперь это были дамы совсем иного уровня, с большими запросами и большими мужьями, и тридцатилетний Шарль, достигший пика финансового и делового успеха, начал тоже подумывать о публичной карьере какого-нибудь чиновника. По крайней мере, ему настойчиво советовали это американские друзья. Для этого нужно было жениться.
В принципе, при любом повороте событий этот ход был неизбежен, оставалось только найти подходящую кандидатуру… Шарль по натуре не был карьеристом, и работа прежде всего приносила ему удовольствие. Лет в сорок он собирался остановить свой стремительный бег и прожить остальные годы и нажитые деньги в каком-нибудь тихом уголке, а вовсе не в суетном мегаполисе. Вслух он продолжал утверждать, что не способен полюбить и что никогда не позволит себе этого, а в глубине души боялся, что полюбит и безоглядно позволит себе все! Но кандидатуры действительно не было.
Владелец фирмы, он же хороший друг Шарля, часто говорил, что тому можно смело устраивать кастинг для выбора невесты, и он, Майкл Мерингтон, сам лично берется сидеть на приеме кандидаток. Ему шел пятый десяток, жена его рано состарилась, несмотря на деньги и достижения косметологии, и Шарль легко мог понять такое рвение помочь другу. Но, не смотря на честолюбивые планы, молодой француз хотел выбрать в жены девушку, которая ему не только понравится «на кастинге», но и обнаружит с ним некое родство душ.
На тот момент, когда им с Бетти суждено было познакомиться, он, конечно, знал, что в отделе продаж у него работает дочка господина Блура, очень известного человека в их районе, что она глупа и заносчива. Но упомянутый господин сильно просил Мерингтона «присмотреть» за ней, и Майкл не смог отказать своему доброму знакомому. Как нужно присматривать, никто не знал, и остроумные ребята из технического отдела заметили, что в таких случаях должна прилагаться инструкция. Бедная Бетти не слышала всех этих разговоров, но, конечно, видела, что фирма гудит, как растревоженный улей. А сотрудники уже тихо посмеивались над Шарлем, к которому в конце общего собрания, по-свойски и прямо при всех обратился Майкл: