Сингапурский Гамбит
Шрифт:
Кроу стоял с руками в карманах. Он надеялся, что контрразведчик не станет спрашивать про отчёт.
– Я что-то угадал?- спросил Лобсан.
– Вы угадали всё!- Блэр втянул дым и выпустил кольцо.- Но так и не назвали шпиона. Возможно, он тоже чем-то владеет. Не знаю.
– Так что же я угадал?- настаивал Лобсан.
– Вы уже не помните своих предсказаний?
– Я ничего не предсказывал. Я сказал вам несколько моих предположений.
– Когда предположение сбывается - это не предположение, а пророчество.
– Может быть,-
– ...Итак, как вы и сказали,- Блэр смотрел в пространство,- в гимназии Стемфорд было несколько мест, где могли оставаться рисунки Киёаки Ёсиды. Ящичек у него под партой. Архив учителя рисования. Также какие-то рисунки могли найтись в особняке полковника Терли. Я послал туда нашего агента, а сам пошёл сюда. И что же мы обнаружили?
– Что рисунки пропали?- осведомился Кроу.
– Именно так! Все до одного! Кстати, вы знаете, что на них могло быть нарисовано?
– Знаю,- Кроу неторопливо кивнул,- теперь знаю.
– И что же на них?
– Скажите, не приходило ли странных вестей о человеке по имени Фокс Керуннин?- как ни в чём ни бывало осведомился маг.
– Кто это такой?
– Одноклассник художника Киёаки. Кстати, его предки тоже из Уэльса.
– С валлийцами надо быть осторожно,- серьёзно сказал Блэр и поднялся. Солнечный свет лёг ему на лицо,- Я сейчас запрошу архив.
Он ушёл в гостиницу. Кроу взял бокал, потряс льдом, нахмурился и поставил обратно.
– Нужен алкоголь,- констатировал он,- Без Диониса такие дела не делаются.
Блэр вернулся. Теперь он вглядел совсем подавленным.
– Фокс Керуннен умер. Родные сказали, что скоротечный тиф. Коронёр подозревает отравление настойкой морфия на почве несчастной любви... В один день с убийством полковник Терли, чёрт бы его побрал!
– Вот как!
– Признайтесь, сэр Саймон Алистер, это ваш монах посоветовал спросить про Керуннена! И он связан с валлийской партией, верно? Которая уже приставила к Агате этого старого социал-чартиста Мирддина!
– У меня есть серьёзные основания полагать,- Кроу демонстративно посмотрел на часы,- что Керуннен никак не связаны с Мирддином. Не тот возраст, не те желания!
– И что вы предлагаете делать?
– Я предлагаю выпить по бокалу сингапурского слинга,- Кроу с наслаждением вытянул ноги в сверкающих туфлях,- а потом отправиться к японскому консулу. И спросить, не состоит ли при консульстве мальчик того же возраста, что и Киёаки. Мальчика, предположительно, зовут Хиро. И я думаю, что его самое время арестовать.
Контрразведчик снова исчез в отеле. Он вернулся ещё более хмурый и с двумя бокалами апельсиново-красного Сингапурского слинга.
– Я запросил наружнее наблюдение,- произнёс он,- Тот отдел, куда стремится наш общий знакомый Гарри. Отвечают, что какой-то мальчишка работал курьером. Видимо, это и есть Хиро.
– Ну так арестуйте его!
– Мы не можем сделать это без доказательств. Он подданый другой страны, и
– Чушь! Он живёт в Сингапуре!
– Территория, на которой стоит посольство или консульство, считается за территорию тог государства, к которому приписана. Точно так же, как палуба корабля - это та страна, чей флаг на мачте.
– Вы ещё натерпитесь с международным этим правом!
– Уже терпим...- Блэр пригубил коктейль.
Кроу смотрел на него и пытался придумать, как заставить офицера заплатить за двоих. На ум не приходило ничего. Поэтому он просто взял свой бокал.
И хорошенько из него отхлебнул.
Полномочный консул Японской империи в Сингапуре Ямадзаки Ёроку стоял у окна и скучал.
В ранней юности взрослая жизнь представлялась ему опасным приключением. Он не сомневался, что достигнет высоких постов и его верность императору и стране будет безупречна. Но внушали опасения женщины. Не раз и не два юный Ямадзаки представлял, как он сходит с ума по загадочной гейше и бросает к её ногам богатство, репутацию и своё будущее.
С другой стороны, разве не женщины так часто вдохновляли мужчин на великие свершения? И разве смог бы мужчина быть по-настоящему мужчиной, если бы рядом с ним не было женщины? В природе есть мужское, и есть женское. Но если убрать женское - то и мужское перестанет выделяться. Будет просто серая подкладка.
И вот он на большом и важном посту. И, что самое обидное, женщин даже не хочется. Не хочется даже собственной жены. Женщины утомляют, особенно их разговоры. Вообще, вся жизнь утомляет. Жить - значит, уставать. А когда устанешь окончательно, тебя сожгут, а прах похоронят. Ямадзаки Ёроку устал пока не окончательно, но на радости его уже не хватало. Потому что радости - они утомительны. Поэтому лучшее развлечение, это театр. Сидишь себе в ложе, дремлешь в окружении блестящего общества. А пьеса идёт своим чередом.
Зашёл секретарь. Некий английский лейтенант Блэр из колониального управления просил о встрече. Ямадзаки распорядился принять.
Его внимание привлёк полный джентльмен, по виду англичанин, в по-своему модном костюме и с клочковатой бородкой. Загадочный англичанин стоял в переулке у консульств, так, что тень лежала прямо у его ног. Он снял котелок, вытер пот с лысины и принялся делать руками пассы и выпады. Пошёл вперёд, потом влево, вправо...
Интересно, что означает этот ритуал?
Вошёл лейтенант Блэр в светлом мундире. Глаза горят, усы разглажены. Сразу видно, энергичный. Оень хочется, чтобы он поскорее ушёл.
После условного дипломатического вступления, они перешли к сути дела.
– У нас есть основания полагать,- говорил Блэр,- что один из сотрудников посольства - не тот, за кого себя выдаёт.
– Что вы имеете в виду? Что он - переодетая женщина?
– Нет. Не совсем. Речь идёт об одном юноше. Его зовут Хиро.
– Допустим. Носить это имя запрещено английскими законами?