Синдром Фауста

Данн Джоэль

Мы улетели туда, не зная, ни сколько там пробудем, ни чем все это кончится…

Свой робкий символ Руди нашел в маленьком местечке Виллоубенк. Там, за стеклянной перегородкой, в жаркой и мокрой темноте, живет та самая птица киви. Спит двадцать часов в сутки и бодрствует только четыре. Увы, – больше всего она напоминает небольшую курицу с длинным клювом! Но она так беспомощна и так трогательна, что не умилиться просто нельзя. Мы молча шептались, потому что шуметь в этих искусственных тропиках строго-настрого запрещено.

Разбудишь ее, а она испугается…

Целый месяц колесили мы по Южному острову на взятой на прокат машине: от Инверкаргилла на юге до Пиктона на севере. И от Росса на западе до Крайстчерча на востоке. Мы так любили друг друга, что кроме этого в памяти остались только обрывки воспоминаний. Крохотные пингвины, выходящие бесконечным строем из океана на сушу… Ледник Фокса… Фьорды… Тотемы местных уроженцев – маори в Роторуа… Полет на вертолете над кратерами застывших вулканов… И еще – маленький мотель, где, засыпая, я шептала:

– Я боюсь! А вдруг все это вот-вот закончится? Исчезнет, как мираж? Мне холодно, обними меня…

– Эй, девочка, – встряхнул он меня, – тебе надо сражаться, а ты подняла руки и хочешь сдаться? Кому?! И зачем?!

– А что будет потом, Руди? Завтра?

– Завтра наступит вчера, – ответил он рассеянно.

И я вдруг инстинктивно поняла, о чем он думает: человек бежит от того, что его ждет, а оно все равно его настигает.

Меня зазнобило, но я не хотела терять ни одной секунды:

– Если бы не ты, Руди…

– Я так счастлив, Дейна! Просто с ума схожу от счастья. Сейчас стану кричать, как полоумный.

Я засмеялась, закрыв глаза от усталости: мне хотелось спать. И только совсем издалека слышался его уплывающий в сон голос:

– А ведь все – благодаря случаю, Дейна! Если бы не он, мы бы с тобой не встретились. Он могущественен, как Бог…

– А может, – он и есть Бог, Руди? – спросила я оттуда, из сна…

Утром я его не нашла. Проснулась, протянула руку и нащупала пустоту. Я вскочила с кровати и стала метаться по комнате: его вещей тоже не было.

– Сволочь! – била я кулаками все, что попадалось под руку. – Сволочь, сволочь, сволочь!

Едва сполоснув лицо и натянув, что попало, бросилась к стойке портье.

– Вы не видели?… – спросила я и осеклась, потому что не знала, что сказать: кого?

Мужа? Родственника? Любовника?

Молодой парень-портье сразу понял, в чем дело, и, чтобы помочь мне, деликатно спросил:

– Вы имеете в виду старика, который прошел здесь час назад?

Я посмотрела на него как безумная:

– Кто?

– Тут проходил какой-то старик, – с участием посмотрел он на меня. – Не знаю даже, откуда он взялся. Он вам записку оставил. Я еще удивился…

Руки меня не слушались. Я взяла конверт и, не открывая, вернулась в комнату. Минут пять я стояла, чувствуя, как борется во мне желание открыть его и непонятный приступ ярости.

И этот тоже солгал! А если и не солгал –

все равно сбежал, оставив меня одну…

Надорвав конверт, я вытащила записку. Прочла, потом пробежала глазами еще раз. И еще… Я вся сжалась, стала легкой как перышко. Иначе меня бы не стало. И я бы подорвалась на самой страшной и безжалостной мине – отчаянии.

«Я болен своей любовью к тебе, Дейна,– снова и снова скользили мои глаза по знакомым строчкам. – Такой неизлечимой нежностью, что вытерпеть ее вдали от тебя просто нельзя…»

Меня закачало, как на корабле, хотя я опиралась о стенку.

«… По утрам ты пахнешь звездной чешуей, а вечерами – океаном…»

«Почему ты ушел? – стучали зубы. – Как ты мог?!»

Но он молча продолжал кричать: не голосом – словами из мертвых букв.

«Со мной произошло то, что не могло не произойти… Но все случилось раньше, чем я надеялся… Я хотел только одного: остаться в твоей памяти таким, каким ты меня увидела в первый раз: молодым и загадочным… Больше писать не могу: иначе завою во весь голос, как пес по покойнику. Твой вечно, Руди».

ЭПИЛОГ

В тот же день в клинике доктора Стронга раздался звонок. Звонила Селеста. Издалека слышался слабый детский плач.

– Что-нибудь с Розой? – спросил он.

– Нет, тебя разыскивает Дейна Джонс.

Он даже не сразу понял, кто это.

– Подруга Руди… Она искала тебя по мобильнику, но у тебя был прием и ты его выключил… Запиши номер телефона. Если можешь, свяжись с ней. Сейчас.

– Хорошо! – сказал он и, помедлив, добавил: – Вы с Розой – самые близкие и дорогие мне два существа на свете.

Это было его первое признание в любви за последние сорок лет. Селеста молчала. Но такое молчание, порой, сильнее крика. Ему показалось, он услышал то ли вздох, то ли всхлип.

Выпроводив больного, доктор Стронг попросил секретаршу никого с ним пока не соединять. Набрал номер Дейны.

– Исчез Руди, – услышал он. – Да, его болезнь обострилась. Я не могу его найти. Он оставил мне записку…

– Сделаю все, что смогу, – заверил он ее.

Несколько минут он сидел, не двигаясь, потом набрал номер Руди Грина. Сработал автоответчик.

– Это Чарли, – сказал он, – свяжись со мной, Руди. Сразу как услышишь…

Ждать долго не пришлось. Через пару минут раздался ответный звонок.

– Я тебе еще не надоел со своими проблемами?

– Бери билет на самолет и возвращайся, – сказал ему Чарльз Стронг.

Руди Грин молчал.

– Слышишь, что я тебе сказал? – прикрикнул доктор Стронг в телефон.

– Хорошо, – произнес Руди покорно.

– Я все знаю, – сказал Чарльз Стронг. – И без глупостей…

– Все случилось еще раньше, чем ты думал…