Синдром Фауста
Шрифт:
– Виноват ты сам, Руди, – потер он лоб. – Бывают ситуации, когда лучше забыть об интеллигентских штучках-дрючках и вспомнить, что ты – мачо. А ты изображал из себя рыцаря из дамского романа…
АББИ
Разговор с Чарли вызвал у меня глубокую депрессию, и я долго не могла найти себе места. Не помогал даже алкоголь: скорей всего, дозы были небольшими, но ведь к другим я не привыкла.
Каким все же надо быть бесчувственным хамом, чтобы сказать женщине то, что он осмелился выдать
Только больной, извращенный мозг мог сравнить ситуацию, в которой я оказалась, попав к нему в лапы, с той, когда на горизонте появился Руди! Мне было двадцать четыре года. Я только год назад потеряла свою невинность и отчаянно это скрывала от назойливых подружек…
Чарли позвонил сам: его снедало чувство вины. Вначале я бросила трубку, но он перезвонил снова. Я дала отбой, но он набрал номер еще раз.
– Что ты хочешь? – зло спросила я.
– Поговорить с тобой, – ответил он своим хрипловатым джазовым голосом.
– Зато я не хочу, – отрезала я. – Нам не о чем разговаривать.
– Не будь дурой. Хоть ты и не терпишь меня, врагом я тебе никогда не был.
– Ну и лицемер же ты! – хмыкнула я уничтожающе. – Нашел что сказать…
– Можешь думать все, что тебе придет в голову, но сначала выслушай…
– Черт с тобой, говори! – холодно согласилась я. – Слушаю…
– Что ты знаешь о болезни Руди, Абби?
– Хочешь прочесть мне лекцию?
Он замолчал, и я представила, как он сморщился.
– Это необходимо!
Говорил он минут пять, и у меня вдоль спины заскользил противный и липкий холодок страха:
– Что же ты предлагаешь?
– Нам всем надо встретиться, – прозвучал ответ.
– Кому это – всем?
– Тебе, мне, Руди и Эрни с Джессикой. Пригласи, их и предупреди меня заранее о дне и часе. Только чтоб это было после работы.
– Хорошо. Раз ты настаиваешь, – постаралась я говорить как можно спокойнее…
Я собрала всех через три дня. Руди как всегда торчал в ванной перед зеркалом. Меня это раздражало, но я старалась не ссориться с ним.
Первой появилась Джессика. Она воистину очаровательна – моя дочь: высокая статная брюнетка с влажным блеском в глазах.
Я смотрела на нее и молила Бога, чтобы в ее жизни все сложилось иначе, чем в моей.
– Папочка, поцелуй меня! – рассмеялась она, увидев Руди.
Он чмокнул ее в щечку.
– Каким ветром тебя принесло аж из Сан-Франциско? Как муженек? Детки?
– Ты говоришь так, будто это не твои внуки, – обиженным голосом проговорила она.
– Мои, мои! – без особого энтузиазма откликнулся он.
– Хилари пойдет в этом году в школу. А Джек – он уже болтает…
В это время раздался звонок и в дверях появился Эрни.
– Господин адвокат! – иронически приветствовал
Эрни подошел к отцу и приложился к его щеке. Но Руди был холоден и пробрюзжал:
– Интересно, что здесь происходит? Откуда вдруг сразу в вас обоих проснулась любовь к родителям? Ну и сюрприз, я вам скажу…
Мне хотелось оборвать его. Он вел себя недопустимо, но я сдержалась.
– Видишь, мам! Я все-таки нашел время. Обещал – и пришел…
Когда на пороге появился Чарли, в глазах Руди зажглись недобрые огоньки. Он даже присвистнул, чем привел в замешательство не только меня, но и детей.
– Ничего себе! – прошипел Руди. – Это что, семейный совет? Уж не в мою ли честь? Какая это такая, скажите, нужда свела вас всех вместе, а?!
В воздухе нарастало напряжение. Мне казалось, его сейчас можно будет резать ножом на куски.
– Так! – оглядывал всех подозрительно Руди. – Все сидят молча. Это уж определенно что-то да означает!
Чарли достал сигару, хотя знал, что я не переношу табачного дыма. Выдержав недолгую паузу, он зажег ее и, пустив первую струйку дыма, вздохнул:
– Начинать, наверное, придется все-таки мне…
– Какая торжественность! – прозвучала сухая злость в голосе Руди.
Все мы старались не смотреть на него. Он был взъерошен, как кот, который увидел перед собой сенбернара.
– Ты меняешься, Руди, – покачал Чарли сигарой. – Через год это будет заметней, а через два…
Руди вскочил и нервно заходил по комнате. Мне даже стало его немножко жаль: бедный мой муж!
– Что же я, по-вашему, должен делать?
Тут не вовремя откликнулся Эрни:
– Папа! Пойми нас, мы очень тебя любим, но…
От его голоса Руди вздрогнул:
– Что ты там несешь, сынок? Ну-ка яснее!..
На помощь Эрни пришла Джессика:
– Подожди, Эрни! Ты ведь не можешь не понимать, папочка, к чему это все может привести…
– Любая болезнь, – воспрянул духом Эрни, – и мы бы из кожи вон вылезли…
Я видела капельки пота на напряженном лице Руди. Глаза у него были страдальчески прикрыты, веки дергались. На шее вдруг стал виден зашедшийся кадык.
– Не получилось бы: она у вас крокодилья, – прохрипел он и остановился, глядя на меня.
Может, он искал во мне последнюю опору, а я не стала ею? Слезы сами потекли у меня по щекам.
– Абби, прекрати рыдать! – раздался хрипловатый голос Чарли. – А вы все помолчите. Как и положено в вашем семействе, ни у кого не хватит мужества сказать то, что его мучает…
Эрни закусил губу, Джессика смотрела в пол. Они оставили меня сразу, при первом же признаке опасности. На помощь пришел только Чарли. Ненавистный и обожаемый Чарли. Я почему-то вновь подумала: спал он с Розой или нет? Когда я видела их рядом, я была уверена, что – да! В ее глазах зажигались огоньки ласки и восторга, и вся она мгновенно преображалась и молодела: а ведь ей уже было не тридцать, а пятьдесят пять. Но Руди мои подозрения приводили в бешенство.