Синдикат киллеров
Шрифт:
Вон они все про него уже знают. Выходит, у них сидит? .
В общем, так тебе скажу, молодой да красивый, — с наигранной брезгливостью сказала Романова, — «вышка» тебе по всем параметрам светит. Смотри сам, что набрал: хищение и продажа оружия, заказное убийство. Это ты кому другому ври, что в карты выиграл. У нас нынче валюту так запросто в поездах дальнего следования не спускают. Значит, на круг у тебя где-нибудь полтора миллиона было? А оно так примерно и стоит — заказное- то. Видишь, и с этим ясно. Теперь— убил ты не простого мужичка, а крупного босса. Знаешь, что такое «мафия»? Слышал? Так вот, пришил ты серьезного дяденьку.
Ахмет притих, но мысли в его голове неслись с быстротой шпал, пролетающих под колесами поезда. А ведь не врет, если в общую сунут, да еще намекнут за что, да и намекать не станут, говорят, в тюрьме все и так известно становится, ведь зарежут. Выход нашелся неожиданно — еще маленько потянуть, вроде раскаиваться собираюсь и надо вспомнить, с мыслями собраться, решиться, может, поверят, эх, посоветоваться не с кем! А может, очной ставки с Колей потребовать? Мол, врет он все про меня...
— Деньги кто принес? — Неожиданный вопрос застал его врасплох, и он механически ответил:
— Ко... — и прикусил язык.
— А откуда ж у него лишние миллионы, если он сам недавно вылез после очередной отсидки? А ему кто их для тебя передал?
Чуть не проговорился Ахмет. Но вовремя опомнился. Надо еще подумать: говорить про Барона или молчать как рыба? Кто такой Барон, можно только догадываться. А знать — не дай тебе Боже. Вот Барону действительно наплевать на миллионы, у него их небось и не сочтешь. А квартиры по Москве, а тир какой! Барон — не фуфло какое-нибудь, на «мерседесах» раскатывает. Охрана вон какая! Куда до него Коле-то с его пятью отсидками, как он говорил... И если Барона заложишь, тут уж пиши завещание. А кому теперь писать-то его? Дурак, дурак, такие деньги были! Оружие зачем не бросил, как велели? Жадность сучья сгубила! Нет, надо просить, чтоб еще чуток подумать дали, поканючить, поклянчить — и думать, думать...
— Молчишь, значит, думаешь, что обманешь судьбу? Нет, не обманешь. Ну давай проси, уговаривай, что хочешь раскаяться, да еще не знаешь, как бы половчей. Чтоб и самому на плаву удержаться, и заказчика твоего не заложить. Да ведь разница невелика — или тебя мирзоевские ребятки, в камере достанут, или заказчик дотянется. Или суд тебе за несознанку «вышку» присудит. Видишь, парень, обложили тебя со всех сторон. Один у тебя выход— чистосердечно. Тогда хоть на малое снисхождение рассчитывать можешь, ну а в колонии — уж как поведешь себя...
— До утра дайте подумать, — прохрипел Ахмет, совсем потеряв голос.
— До утра просишь? Ну давай, но смотри мне, врать начнешь, не взыщи — как обещала, так и сделаю.
Романова вызвала контролера и сказала:
— Уведи его.
А сама отправилась к начальнику СИЗО Геннадию Орехову.
Полковник,
— Просьба у меня к тебе, начальник, — подмигнула ему по-свойски Романова. — Ты можешь в камеру к моему Каримову сегодня «наседку» сунуть?
— Очень надо, Александра?
— Чего б просила?
Ты мой принцип знаешь: тюрьма живет по своим законам. Сделаю.
4
Игорь Залесский вместе со следователем районной прокуратуры тщательно осматривал место, где произошло нападение на Дергунова. Следователь, человек средних лет, усталый и скучный, поминутно ероша пятерней свои скудные белесые волосы на дынеобразном черепе, закатывал глаза, словно кисейная барышня, и живописал подробно и занудливо, как, по его мнению, развивались события. И при этом исподволь словно бы намекал, что, хотя ситуация, в общем, понятная, дело это тухлое и какого-либо положительного результата ожидать не стоит. Он откровенно злил Игоря и мешал сосредоточиться.
— Вы жильцов опросили? — теряя терпение и резче, чем хотелось бы, спросил Игорь.
— Опер опрашивал, — пожал плечами следователь. — Как я и предполагал: никто ничего... а, тухлятина! — махнул он рукой.
— Где здешняя консьержка? Ну, дежурная?
— Она-то? — Он снова пожал плечами, и казалось, это его единственная реакция на любые события — удачные, неудачные.
«Медуза какая-то!» — злился Игорь.
Лондон, который так отчетливо замаячил в связи со срочной командировкой Турецкого в Сибирь, вдруг растворился в мягкой своей дымке, ибо Скотленд-Ярд не высказал, по мнению начальника российского бюро Интерпола, никакого интереса к сотрудничеству с московскими сыщиками. Сами будут разбираться. У них уже немало набралось вопросов к чеченцам, проживающим в Лондоне и ведущим себя некоторым образом вызывающе. А что покушение дело рук чеченской мафии — вообще-то они считают, что мафия русская, только оттенок чеченской, — в том для них нет никаких сомнений. Ну что ж, в конце концов, их проблемы.
Но поскольку Залесский уже поневоле влез в дела, связанные с заказными убийствами российских бизнесменов, Меркулов поручил дергуновское тоже пока ему. А тут еще этот кисель, будь он неладен.
— Так где же консьержка? — повторил свой вопрос Залесский, не желая понимать неопределенных жестов районного следователя.
— Дома... или, возможно, в больнице. Если травма серьезная. Не знаю.
— А что вы вообще знаете? — все еще сдерживая себя, спросил Игорь.
— Судя по... Преступник, или преступники, я имею в виду нападавших, стоял, или стояли, вот здесь. — Следователь обогнул железные перила лестницы, обтянутые зеленым пластиком, и мимо блока почтовых ящиков прошел в глубину, под лестницу. Там, в торце лестничной площадки, было темно, ибо по обычаю большинства московских домов, даже таких престижных, как здесь, в «райском городке», где жили чиновники высокого партийного и правительственного аппарата, никогда не хватало люминесцентных ламп для освещения. Их били мальчишки, воровали электрики, вытаскивали жильцы, чтобы воткнуть на собственных лестничных площадках.