Синдикат киллеров
Шрифт:
— Прошу прощения, Сергей Поликарпович, у нас в течение ближайшего часа никаких мероприятий неожиданных не намечается?
— А тебе что, отлучиться надо?
— Буквально на полчаса.
Стою вот я, Вася, в окно гляжу, а сам думаю: сидит небось вон на той крыше или еще удобнее, в том вон окне, пониже, какая-нибудь сволочь и в меня целится. А? Невесело?
Кузьмин сочувственно промолчал. А что говорить? За какой-то месяц трое на тот свет отъехали.
— Да-a, где-то мы, Вася,
— Вот по этому поводу и хочу кое к кому съездить.
— Съезди, Вася, съезди... Душа болит. Неспокойно на душе-то.
Они встретились в вестибюле, возле огромного гранитного Феликса, появившегося здесь еще во времена Щелокова. Большим покровителем искусств мнил себя покойный министр, художественную студию создал при Министерстве внутренних дел, на манер студии имени Грекова, где трудились военные художники. Обширные юбилейные торжества ввел с приглашением знаменитых артистов и писателей, почитавших за честь за свое участие иметь Почетные грамоты, подписанные лично министром. С такими грамотами, выставленными для обозрения на заднем ветровом стекле автомобиля, гаишники предпочитали не связываться и добродушно отпускали их владельцев. Ценил, одним словом, художества министр, и после его смерти среди полотен, развешанных в квартире и на даче, было найдено немало таких, что годами числились во всесоюзном розыске.
Подгорный взял Кузьмина под руку и предложил маленько прогуляться. Они вышли из подъезда и повернули налево, к улице Герцена, а перейдя ее наискосок, устроились в консерваторском скверике, на лавочке, за спиной великого композитора.
От Манежа к Никитским воротам проехали один за другим три роскошных лимузина — представительный белый «линкольн», темно-синий «мерседес» последней модели, похожий на танк, и серебристая сияющая «ауди».
Подгорный повернулся к Кузьмину и с интересом посмотрел на него.
— Ну, — спросил с усмешкой, — не осточертели тебе эти?
— Ты кого имеешь в виду, тех, кто здесь ходит или кто проехал в машинах?
— Про тех, Вася, кто нашу с тобой жизнь вот такой сделал.
— У тебя, кажется, есть планы, как все это дело изменить?
— Есть, Вася.
— Поделись, если не секрет.
— Затем и позвал.
Подгорный медленно огляделся и, положив подбородок на согнутую в локте руку, сказал:
— Ты наше условие не забыл? Помнишь, что бы ни произошло, ни ты меня, ни я тебя не видели. Так?
— Железно.
— Есть группа людей — честных людей, которым надоел этот бардак, — так начал свой рассказ Ваня Подгорный, высокий профессионал. — Финансовая и уголовная мафии давно, по сути, стали единым целым, одна без другой практически уже не могут существовать. Каждый уважающий себя фирмач создает при себе собственную службу безопасности, благо наши власти не только дают лицензии, но еще и специальные центры обучения оборудовали. Всякие школы, курсы... Фирмачам это удобно — под рукой и охрана, и отличный способ вполне легально разобраться с партнерами-должниками.
—Днями, — сказал Подгорный, — служба Министерства безопасности провела операцию: взяли
— Как не знать, друг-приятель моего хозяина...
— Известно.
— А известно — чего спросил?
— Не торопись, Вася, всему свое время. Так вот, доложу я тебе, друг ты мой сердечный, что все его дела в строительных корпорациях — крыша, а занимался и он, и его охрана оружием. Поставляли на черный рынок пистолеты, автоматы и даже реактивные снаряды. Давно он у нас был на примете... Опередил кто-то.
Кузьмин промолчал.
— Ну так вот, Вася, к чему я веду наш разговор. Я тебя знаю давно. Еще по доафганским временам. Думаю, что хорошо знаю. И отвечаю за свои слова. Если ты, конечно, охраняя своего Сучкова, не стал другим, полковник.
— Можешь не сомневаться, — буркнул Кузьмин.
— Вот и не сомневаюсь, — кивнул Подгорный, — потому и уполномочен сделать тебе предложение.
— Это серьезно? — У Кузьмина полезли вверх брови от удивления. — Вы что, мужики, соображаете? Чтоб я в киллеры пошел?
— Ты не понял, Вася, — хмыкнул Подгорный, — киллеры нам не нужны. Нам нужны те, кто их учить мастерству будет.
Да кто это — «мы», в конце-то концов, кончай темнить!
— Я с этого начал, Вася. Есть такая группа честных — да, Вася, очень честных людей, которые объявили крестовый поход против всей этой мрази. Группа спецназначения при нашем министерстве. Имеется в этой группе свой штаб, мозг, так сказать. Туда поступает информация отдела разведки — это толковые ребята, бывшие обэхаэсники, сыщики, уволенные из органов за строптивость характера или за несогласие — помнишь такую вредную и опасную формулировочку, которой больше всего всегда боялось начальство? — в связи с несогласием с методами руководства. Кроме того, сведения от службы контроля. Официально она называется инспекцией по личному составу. Это наша агентура. Служба внутренней проверки, сам понимаешь, в нашем деле без этого нельзя. И наконец, мой отдел — служба ликвидаторов.
— Это что ж вы, получается, сами себе следователи, судьи и исполнители приговоров?
— Получается, так, Вася, — с сожалением покачал головой Подгорный. — А что прикажешь делать, если ни с зарвавшейся нашей новой буржуазией, ни с криминальными авторитетами нет сладу? Им же наши правоохранительные органы уже помогать стали! Судья выпускает убийцу! А почему? Потому что киллер пообещал, что с того с живого шкуру спустят оставшиеся на воле. А шкура у судьи — одна. И охранять его жизнь никто не собирается Вот против этого беспредела, Вася, и создали мы наш «Совет». Мы — это в основном офицеры, специалисты необходимых профилей и профессий, агентурная сеть, которая не входит в «Совет».