Синдикат грехов
Шрифт:
— Нет, но ты только что это понял, да?
Я не потрудился поддержать его. Вместо этого я кивнул Райан в знак согласия, пристально глядя на нее сверху вниз, пытаясь решить, знает ли она истинную личность Ганнера. Потому что, если бы она привела федерала в офис Скар, чтобы припереть ее к стенке, у нее будут проблемы. Мне насрать, насколько сильно Скар заботилась о ней; если бы Райан пыталась навредить нашей девушке, я бы наказал ее без малейшего снисхождения.
Но в
Повернувшись, я направился к выходу из комнаты, пока не сказал больше, чем хотелось, в присутствии этих двоих. Мне нужно было подтвердить свои подозрения, прежде чем я ляпну что-нибудь подобное.
Я достал свой телефон и набрал номер, по которому не звонил несколько месяцев. Тревога поползла у меня по спине после четвертого гудка. Неужели с ним что-то случилось?
— Что за черт, чувак? Ты же знаешь, что не должен мне звонить. Ты пытаешься все испортить? — спросил он, и из-за сильного ирландского акцента его голос звучал еще злее.
— Ты так разговариваешь со своим любимым братом? — спросил я, и улыбка тронула мои губы, когда он фыркнул от разочарования. — Послушай, Роуэн, у тебя есть та фотография с чемпионата по боксу? Трехлетней давности? — спросил я.
— Когда я проиграл этому ублюдку, который в итоге стал копом? — в вопросе сквозила горечь, заставившая меня усмехнуться. Да, он еще не забыл об этом.
— Да, точно. Напомни, как его звали? — спросил я, плюхаясь на табурет у кухонного островка и проводя пальцами по прохладному мрамору. Район, может, и дерьмовый, но, черт возьми, ее квартира хороша. Светлые тона и освещение компенсировали тот факт, что в убежище не было окон, пропускающих естественный свет. Однако у нее были мансардные окна, имитировавшие освещение в консервных банках. Они слишком малы, чтобы тело упало вниз, и, по-видимому, стекло было пуленепробиваемым.
Грубый рокот Роуэна заставил меня сосредоточиться.
— Грейсон Макгрегор. Наши собственные гребаные родственники предали нас, — он сделал паузу, явно занятый чем-то. — Отправил. Какого черта ты рискуешь звонить мне из-за этого дерьма?
Звон означал, что фотография дошла, но я не рискнул включить громкую связь, чтобы посмотреть на нее. Мне пришлось бы подождать, пока мы не повесим трубку, что должно было произойти как можно скорее, если мы хотели продолжать притворяться, что ненавидим друг друга.
— Скажу, когда узнаю больше, но, возможно, я столкнулся с этим мудаком.
Мой кровный брат практически зарычал на другом конце провода.
— Всади ему гребаную пулю в лоб ради меня. Он не только
— Какая репутация, Роуэн? Я побеждал тебя каждый раз, когда мы дрались, — напомнил я ему. Тепло разлилось по моим венам, когда я представил его лицо и то, как он махает рукой, чтоб я отпустил.
Словно по сигналу, он ответил.
— Не считается. Ты же знаешь это. А теперь будь осторожен и, блять, больше мне не звони, придурок. Если окружной прокурор поймает нас, то все будет напрасно.
Я вздохнул, уронив голову на руки, внезапно почувствовав усталость.
— Пришло время, Роуэн. Мы должны начать действовать прямо сейчас, — ответил я, страх и возбуждение бурлили у меня внутри. — Скоро увидимся, брат.
Тишина.
И наконец:
— Не могу дождаться. Смогу ли я познакомиться с твоей женой? Вы подняли настоящий переполох, когда отклонили предложение Доминика о его дочери, — в этом заявлении был миллион невысказанных слов. Но я услышал скрытое раздражение.
«Какого черта ты не женился на его дочери? Таков был план».
Это был перевод заявления моего старшего брата. Я поймал себя на том, что улыбаюсь при мысли о Скар.
— Ты познакомишься с моей женой. Но держи свой член в штанах, когда встретишься с ней.
Он усмехнулся, напряжение исчезло из его голоса.
— Срань господня. Ты взял женщину в заложницы, и влюбился, — моя спина напряглась от этого комментария. — Зная вас троих, у нее в руках полно членов. И языков, если мои предположения верны, — заявил он без осуждения в голосе.
Он знал, что при случае мы втроем будем делить женщин. Идея о том, что существует женщина, с которой мы все могли бы поддерживать отношения, была отложена на долгие годы, но Скар изменила это. Каким-то образом она пробралась внутрь.
— Ладно, мне нужно идти, пока нас не поймали. Я буду готов, когда понадоблюсь тебе, брат, — ответил он, прежде чем линия оборвалась.
Я открыл сообщение с фотографией. На меня смотрел Ганнер — без усов, — стоявший рядом со мной и державший в руках свою серебряную медаль.
— Федеральная сволочь, — прошептал я. Я бы поставил все свои деньги на то, что Грейсон Макгрегор не начал все с чистого листа. Оттолкнувшись от табурета, я направился обратно в гостиную, полный решимости разоблачить ублюдка, но застыл, увидев, как Скар вытирает слезу со своей щеки. Перед глазами все было красное. Кто, черт возьми, ее расстроил?