Синдикат дурмана

Саизи Фрэнк

Потом все, кто там был, принужденно захохотали. Все, кроме вожака шайки. Они закатывались, давились смехом, их обуял пароксизм хохота. Но стоило главарю ударить в ладоши - все враз стихло.

– Танцуйте и наслаждайтесь музыкой!
– великодушно разрешил вожак, и снова заиграла пластинка, замигали лампочки.

Вожак кивнул Курии, который, я заметил, был как на иголках, и тот представил нас.

Вожак многозначительно закивал, словно решая, что с нами делать. У него была ранняя плешь и бородка, как иголки кактуса. Роста в нем

было всего пять футов и три дюйма, худощав, хрупкого сложения, отличительной его особенностью был стальной взгляд немигающих глаз - такой взгляд без слов подчинял себе юнцов.

– Этот вот, - Курия ткнул в меня пальцем, - служит в нефтяной компании.

– Смахивает на фараона.

– Верно, но на самом деле он не из полиции.

– Что вам надо?
– Вожак буравил меня взглядом.

– Разве Курия не говорил?

– Я хочу это услышать от тебя, приятель. Отвечай.

– Нам нужна помощь в бизнесе, ну, в общем...

– Один наш знакомый, - пришел мне на выручку сержант, - ищет большую партию товара на экспорт. Мы можем заработать на этом, и ты свою долю отхватишь.

– Не по адресу обратились, я травкой не промышляю. Неохота связываться с полицией. Мы себя ведем хорошо, порядочные граждане, о душе думаем, неприятностей не ищем.

– Нет, это ты нас не за тех принимаешь, - сказал я с фальшивой улыбкой. Видать, они не заглотнули нашу наживку.
– Если бы мы хотели вам напакостить, давно бы сцапали всех твоих ребят, кто торгует травкой в розницу, заставили бы их говорить, они бы вас всех заложили. Полиции хватит и кулечка на десять шиллингов, чтобы засадить вас. А мы ищем, где купить много бханга, большую партию, потому что хотим заработать. В наше время всем нужны деньги.

– Подделываешься под своего?

– Нет.
– Мне стоило большого труда не взорваться, этот тип явно провоцировал меня.

– Говорят тебе, мы этим не промышляем - и точка!

– Ну ладно, - сказал я смиренно.

– Курия, подтверди твоим дружкам, мы травкой не занимаемся.

– Верно, босс.

Мачария стал шептать что-то вожаку на ухо. Я вздохнул, надеясь, что сержанту больше повезет, чем мне.

– Говори по-английски!
– прикрикнул на него главарь.
– Я не дикарь и местной тарабарщины не понимаю.

– Извини!
– пролепетал Мачария.

Теперь Курия приник к уху босса - наверно, убеждает его, что нас можно не опасаться. Озираясь по сторонам, я пытался понять, что это за сброд. Сам я вырос в деревне, горжусь своими родителями, своим африканским происхождением. Не вижу ничего зазорного в родном языке, а если уж говорить о музыке, то завыванию в стиле "соул" я предпочитаю спокойную манеру исполнения Рикки Нельсона, Джима Ривза и битлов.

– Боско, ко мне!
– подозвал вожак своего подручного и объяснил мне: Боско отвечает у нас за безопасность.

– А кто вам угрожает?
– Я едва смог скрыть насмешку.

– Шпионы. Еще он отыскивает

наших подружек, сбежавших с подонками из других шаек.

– Слушаю, босс!
– Боско был с тонкими усиками, в темных очках.

– Посторожи-ка их, пока комитет решит, что с ними делать дальше.

– Слушаю, босс!
– Он вытянулся по-военному, потом достал из кармана игрушечное переговорное устройство с радиусом действия, не превышающим тридцати ярдов.
– Викки! Смотри в оба. Если что, вызовешь меня.

Заседание комитета длилось четверть часа. Потом нас ввели в соседнюю комнатку, где мы увидели вожака и еще четырех юнцов.

– Комитет проголосовал за то, чтобы оставить вас на вечеринке.

– Спасибо!
– ответил я.

– Мы не псы и приучены уважать других. Кто из вас будет говорить о деле?

– Я и мои друзья, но сначала примите наш вступительный взнос.

Вожак мрачно кивнул, я достал из бумажника три купюры по сто шиллингов и протянул их ему. Он снова кивнул и деньги передал одному из парней - тот у них, наверно, за казначея.

– Где тут пива раздобыть?
– спросил я, доставая еще одну сотенную.

Вожак, отрядив кого-то за пивом, предложил нам садиться. Обстановка разрядилась, вожак угостил нас сигаретами с бхангом и закурил сам. Я заколебался - никогда не пробовал травки, еще не известно, как она на меня подействует.

– Кури, кури, - настаивал вожак.
– Это совсем не крепко.

Я затянулся, и маленькие зернышки бханга заискрились крохотными вспышками.

– Ты куришь, как обычную сигарету, приятель, а надо затянуться и не выдыхать. Вот так.

Я понаблюдал за ним, потом перевел взгляд на двух своих коллег. Мачария, видать, курит не впервые, а Мбуви вежливо отказался. И правильно среди нас должен быть хоть один с ясной головой, а то до дому не доберемся.

– Знал я одного человечка, который приторговывал травкой, только он мог и завязать.

– Он в Найроби?
– спросил я.

– Ага.

– Можно с ним потолковать? Наш белый знакомый начинает беситься: мы пока ему ничего не достали.

– Если он согласится, могу свести вас завтра. В одиннадцать утра будьте у "Казино".

– Заметано!

– Не радуйтесь, он еще может отказаться.

– Авось повезет!

Мы вернулись в комнату, где танцевали. От дурмана у меня закружилась голова. Танцующие пары превратились в забавных лилипутов. Держись, старина, приказал я себе.

– Где здесь туалет?
– спросил я у оказавшегося поблизости парня.

– Пойдем, покажу.

Я умыл лицо, и дурнота прошла. Посмотревшись в зеркало, я увидел, что глаза у меня налиты кровью. Вернувшись к танцующим, я обнаружил, что все, в том числе и девушки, курят бханг. Кое-где уже раздавался истеричный хохот. Я подсел к вожаку, который будто бы снова погрузился в транс. Тем временем одна из девушек принесла мне пиво и села рядом.