Симбиоз
Шрифт:
– Там был Маркус, он стоял возле меня, и… Манту, если я правильно запомнила.
– Манту? – Нари строчил на листе бумаги. – Который из оставшихся троих?
– Не знаю, – покачала головой я. – Я думала тот, кто помог Франциско.
– Помог?
– Да. Когда его тащили к машине, кто-то помог ему освободиться. Пробил голову мужчине в кепке и оттолкнул второго…
Нари неожиданно прекратил писать. Очень внимательно посмотрел на меня.
– Отец рассказывал тебе об одержимых, Андреа?
– Одержимых? В смысле, о шизофрениках?
– Не совсем. Судя
– Как же он тогда… сам?
– Сам. В определенном состоянии некоторые люди способны на такое. Назовем это аффектом.
Меня передернуло от мысли, что я позволила ему приблизиться к Рене. Нари вновь взялся за ручку.
– Что еще ты помнишь?
– Франциско поддразнивал Маркуса. У него была какая-то коробочка…
На этих словах выдержанное хладнокровие изменило сотруднику ФБР. Вскакивая с места, он едва не уронил табурет. Испугавшись, я поднялась тоже. Он бормотал себе под нос риторические вопросы, на которые не ждал ответов, и попутно пытался кому-то дозвониться.
– Черная? Маленькая, верно? На записи было неочевидно, но… Мерилин! – на другой стороне, наконец, сняли трубку. – Он до сих пор у Франциско. Нужно его брать, иначе он попросту покинет Даллас, и выслеживать его в других штатах придется очень долго. Тем более ищем мы его явно не одни. Поторопи наших, ладно? С местным шерифом я уже договорился.
У нас были довольно тонкие межкомнатные перегородки. После работы папа всегда включал телевизор, отголоски которого звучали на кухне так громко, словно он висел где-то под столом, однако сейчас в квартире было тихо. Я представила, как они с Рене прислушиваются, стараясь не упустить ни слова, и поежилась.
– Простите, Нари, не могли бы вы не показывать моему отцу запись? Он наверняка попросит. Не хочу, чтобы он беспокоился.
– На «ты», Андреа, – мягко поправил меня он. – Мы уже изъяли ее, мистер Фишер ее не увидит.
– Спасибо.
– У меня к тебе еще одна просьба будет, – Нари убрал исписанный лист в свой портфель, туда же спрятал ручку. – Поможешь составить фотороботы? Хотя бы Маркуса, ты ведь хорошо его разглядела?
– Конечно. Сейчас?
– Нет, уже поздно. Мы ведь решили не волновать твоего отца, правда? – он подмигнул мне, и я смущенно кивнула. – Завтра или послезавтра я позвоню предупредить, что подъеду. Так что уж не гуляй далеко от дома на этих выходных.
Провожая его к выходу, я с удивлением отметила, что от напряжения моего не осталось и следа. Нари Риверс, безусловно, был профессионалом своего дела. Он разболтал меня по полной, расположил к себе, и это при всей моей нелюдимости, на которую так часто сетовала Рене, с детства обожающая большие компании.
– Ну? – требовательно выдохнул отец, когда я вернулась в квартиру.
– Ничего серьезного, па.
– Ничего? Агент ФБР в моем доме – ничего? Требования сверху выделить ему людей и обслуживать его как пуп земли – ничего? Еще и ты посреди всего этого – ничего?!
– Я только помогу ему составить фоторобот.
– Наткнулась, наконец, на преступника федерального
Отца в тот вечер как прорвало – столько ругани мне не доводилось слышать от него за всю жизнь. Рене молчала, сидя неподалеку. Изредка она пыталась вмешаться: в самых горячих спорах сестра всегда принимала мою сторону, даже если была согласна с отцом, – и тогда он кричал на нас обеих. Нет, он не был жестоким. Он просто очень боялся еще раз потерять.
Нари позвонил на следующий день. Рене делала домашнее задание, сгорбившись в кресле, на всю квартиру гремел телевизор: отец смотрел какой-то фильм. Мне так не хотелось отвлекать их от повседневных дел, что я едва не поддалась соблазну выскользнуть из дома тайком, лишь бы вновь не открывать больную тему.
– Па, я поеду.
– Хорошо.
В коридоре под зеркалом висела маленькая полочка. На ней лежали отцовские часы, гигиеническая помада Рене, и стояли в ряд флакончики духов: мои, сестры, и еще одни мои, старые. Я в нерешительности протянула руку. Затем посмотрела на себя в зеркало. Нет, это уже чересчур. Словно не в полицейский участок собралась, а на свидание.
– Андреа, тебе подать тушь? – прозвучал из комнаты заботливый голос сестры.
– Нет, – твердо отказалась я и отвернулась от полочки.
Нари привез меня в то же многоэтажное здание в центре Далласа, где работал отец, однако повел в другое крыло. Сегодня он был таким же дружелюбным, как и вчера, а отсутствие черно-белой формы позволяло воспринимать его в менее официальном ключе.
Составлять фоторобот мне уже приходилось. Особенно убедительным получился портрет Маркуса. Бородач смотрел на меня с компьютера, как чуть меньше недели назад смотрел на улице, выплевывая оскорбления. Зато фоторобот Франциско, к моему удивлению, составлять не потребовалось.
– Я и так прекрасно знаю, как он выглядит.
– Нари, а можно мне спросить насчет него? Или это секретная информация?
– Что именно?
– Что он сделал? Почему его разыскивает ФБР?
– Он – вор. То, что находится в шкатулке, ему не принадлежит. Оно принадлежит государству, – я поежилась, и Нари заметил этот нервный жест. – Сохрани мой номер телефона. Если увидишь его снова, сразу звони, поняла? Это может быть опасно. Я не шучу, Андреа. Не дозвонишься мне – набирай отцу. Не преследуй его в одиночку и не разговаривай.
Отчего-то мне стало окончательно не по себе. Нари вроде давал рекомендации на самый крайний случай, но теперь мне казалось, что воспользоваться ими обязательно придется.
– Он может угрожать моей сестре?
– Не думаю. Не накручивай себя, скорее всего, вы обе вне опасности, раз он не тронул вас сразу, – он отложил фоторобот мужчины, которого я называла не иначе, как «мужчина в кепке». – Ты голодная, Андреа?
Я неопределенно пожала плечами. Возвращаться и обедать в компании мрачного отца не хотелось, а вытащить Рене на улицу в разгар ее войны с учебниками было не под силу никому. Только спустя долгие десять секунд мне стало ясно, что сотрудник ФБР предлагает в качестве компании себя.