Симбионт
Шрифт:
Вот и трасса, ведущая в город. Через несколько километров дорога начала плавно изгибаться. Впереди слева замаячил лесистый холм, тянущийся метров триста, и за которым скрывалось извилистое русло реки. Не понимаю, почему при строительстве трассы часть его не срыли, чтобы выпрямить полотно. За холмом есть съезд к речному пляжу, туда постоянно ездят горожане на отдых. Именно в том месте частенько происходят аварии. Водители не успевают среагировать на опасность и бьют друг друга. Редко — до смерти, обычно обходятся травмами различной степени тяжести.
— Слушай, Миха, а ты так и не рассказал, что за сон был, — неожиданно бросил Ванька
Я поморщился. Так хорошо было, уже из головы всё вылетело. Вот зачем напоминать? И так картина полутёмного подвала с полыхающим Алтарем, перекинувшимся жадным огнем на моё тело, стоит перед глазами. И ещё этот взгляд жертвы — откуда я знаю этого человека? Ладно, смирюсь с тем, что отец периодически «изымает» своих врагов из общества и прячет их в подвале. Он никогда не разрешал ни мне, ни братьям Даниилу и Алексею спускаться в нижние помещения, как, впрочем, и нашей единственной сестре Ирине, ни разу не называл имен узников. Словно оберегал от иной жизни, которая проходила мимо нас, но в то же время напоминала о себе гибелью родственников, Слуг, телохранителей. Не понимаю. Даниилу уже двадцать один, он — наследник отца, в будущем готовящийся возглавить Род. Ему-то как раз пристало знать, что периодически происходит в подвале.
Лично я давно подозревал, что узников «скармливают» Алтарю, и сегодняшний сон странным образом подтвердил мои мысли. Что-то такое происходит периодически, да и родовой чародей Марк Ефимович однажды обмолвился о ритуале, когда кровью чужака насыщают Око Ра. Редко — но такое происходит.
— Короче, помер я, лежу на полу, — не став вдаваться в подробности, от чего именно я умер, быстро и коротко рассказываю, цепко держась за руль. А вдруг и в самом деле авария произойдёт? — Вокруг какие-то люди, наш чародей заклинание непонятное бормочет, а я как будто со стороны все происходящее вижу.
— Рекуперация? — ахнула Настя, а Лиза, поглядев на меня, побледнела.
— Честно сказать, совсем на неё не похоже, — мотаю головой и цепляюсь взглядом за легковушку с потёртым боком, идущую навстречу. Пропылила мимо, я слегка расслабился. — Во время рекуперации тело лежит рядом с клоном, а здесь почему-то оказалось на полу, да еще в очерченном мелом круге. На пентаграмму похоже. Короче, чушь полная.
В голове всплыли слова из сна, что авария со мной приключилась как раз за этим холмом, и я машинально начал снижать скорость. Мимо проскочили две тяжёлые фуры с грузом, несколько легковых автомобилей. Я слегка расслабился. Вроде обзор стал лучше, можно контролировать ситуацию.
Откуда взялся чёрный внедорожник без каких-либо опознавательных шильдиков, которые указывают на принадлежность к какой-либо Семье, с заляпанным засохшей грязью номером — так и осталось загадкой. На прямой грунтовой дороге, с зарослями кустарников волчьей ягоды по пыльным обочинам, в этот момент не было ни одной тачки. Серебристая лента реки, бликующая на солнце, находилась в трёх километрах от асфальтированного полотна, вот там весь берег забит отдыхающими.
«Риф» — тяжелый армейский внедорожник, с охоткой покупаемый для своих автопарков даже утонченными аристократами — как будто из воздуха материализовался. А может, он и в самом деле находился под «вуалью» и ждал именно меня? Тогда получается, что в машине сидел чародей, а это прямо указывало на причастность какой-то Семьи, владеющей Оком Ра, к аварии. Но как он подгадал к проезду «Аксая», чтобы разогнаться
Ревущий на высоких оборотах внедорожник вылетел на дорогу и влепился в левую скулу моего четырёхколёсного красавца. Как раз там, где за рулем находился я.
Страшный удар сотряс машину и опрокинул её на бок. Завизжали и затихли девчонки, Ваньку я вообще не слышал, только успел увидеть, как покрылись тоненькой сеткой трещин лобовое и дверные стекла. Производитель не подвел, гарантируя прочность каждой детали.
Помимо брони родовой чародей накладывает на металл определённые чары, противодействующие разным силовым воздействиям. Не знаю, может это обстоятельство помогло выжить ребятам. Мы же перекувыркнулись два раза, и я тоже был в сознании, только успевал считать, сколько раз небо поменяется с землей. А потом что-то лопнуло, и ремень безопасности перестал меня держать.
На третьем кувырке меня бросило куда-то в сторону, и сильный, но почему-то безболезненный удар в висок, погрузил меня в беспросветную тьму.
Примечание:
[1] Рекуперация — повторное использование чего-либо, с латинского «обратное получение», «возмещение»
Глава 2
В себе бы разобраться
— Молодой человек, как вы себя чувствуете? — мужской голос, тщательно прячущий нотки беспокойства и даже тревоги, плавает в воздухе, дрожит и пропадает на какое-то мгновение, чтобы потом снова выскользнуть поверх моей дремоты.
— Хреново, — бурчу я, не разлепляя глаза. Чего я здесь не видел? Уже знаю, что лежу в медицинской палате в кровати, присоединенный разнообразными проводами с присосками к аппаратуре. Всю грудь облепили.
— Ну, это тоже результат, — хмыкнул взбодрённый голос, а потом холодные пальцы начали осторожно ощупывать мои бока, живот, грудь. Одновременно с этим он продолжает говорить: — Сломанные рёбра с помощью магических манипуляций мы благополучно срастили, грудная клетка не пострадала, внутренние органы в порядке. Как голова? Не тошнит?
Я осторожно прислушался к себе. Что-то неприятно и методично постукивало в левый висок, о чём сразу и сказал. Не собираюсь скрывать даже малейшее недомогание, чтобы потом меня не скрючило в самый неподходящий момент. Пусть обследуют.
— Да, к сожалению, удар был сильный, с последующей гематомой, — голос странно дрогнул.
Мне хватило выдержки не задать главный вопрос: а не погиб ли я в этой аварии, и не в клоне ли сейчас моя душа? Или меня оживили с помощью странного ритуала в подвале возле Алтаря? Чему верить?
— Назовите ваше имя.
— Поди прочь, эскулап, — обронил я. — Совсем с ума спятил?
— Я настаиваю. Это необходимая процедура после подобных случаев. Итак?
Не отстанет ведь этот занудливый Зибер. О! Фамилию помню, значит, не всё так печально.
— Михаил Дружинин. Восемнадцать лет.
— Назовите имена вашей матери, отца…
— Забываешься, Карл Николаевич, — я всё же открыл глаза и посмотрел в лицо медика. Его рыжая бородка, отличавшаяся аккуратностью, в этот раз была всклокочена, да и весь вид пожилого Целителя говорил о том, что всем пришлось несладко из-за меня. Матушка, наверное, крови со всех попила, пока меня лечили. Почувствовал себя скотиной, и неторопливо назвал имена родителей. Дескать, смотри, с памятью у меня всё нормально!