Симбионт
Шрифт:
Марк Захарович стал раскачиваться из стороны в сторону, протягивая руки к чаше. Алтарь заполнился алыми языками холодного пламени, который вздымался всё выше и выше, пока не стал облизывать пальцы чародея.
Речь ритуалиста ускорилась. Он как будто читал стихотворение, только на незнакомом языке. Как только руки Марка Ефимовича по локоть покрылись всполохами Огня, он отступил от Алтаря на два шага, чётко развернулся и навис над лежащим на каменном полу голым Михаилом.
— Даруй кровь жертвенную телу мёртвому, даруй душу жертвенную мёртвому, — бормотал чародей, водя руками по воздуху, как будто размазывал ими по невидимой поверхности
Бледность и крупные капли пота, выступившие на лбу чародея, были хорошо видны всем, кто стоял полукругом возле Алтаря на безопасном расстоянии. Огонь набирал силу, освещая большую часть помещения. Единственный человек, который не боялся энергетики родовой Стихии, была хозяйка имения. Евгения Викторовна, сама не меньше ритуалиста побледневшая, смотрела на то, как Огонь перетекает с рук Марка Ефимовича на Мишу, покрывает его алыми языками пламени, беззвучно выплясывая по всему телу, начиная от кончиков пальцев ног и заканчивая головой. Алые волосы гляделись очень пугающе и красиво. Спокойное умиротворенное лицо погибшего парня так и оставалось безучастным ко всему, что с ним делала магия. Она властвовала здесь, не обращая внимания на протекающую за стенами этого помещения жизнь, вступившую в век высочайших технологий, придавая действию ещё большую нелепость и ужас.
Огонь как будто впитывался в поры кожи, постепенно затухая и исчезая. Наступила гнетущая тишина. У чародея подогнулись ноги — он, как подломленный, сел на холодный пол, держа в руках ритуальный нож, на котором не осталось и капли крови. Охранники так и застыли с мертвым телом, не решаясь его отпустить.
— Если мой сын сейчас не встанет, я скормлю тебя Огню, — зловеще произнесла Евгения Викторовна.
Марк Ефимович поднял голову и устало произнёс только одно слово:
— Смотрите…
Сначала у Михаила дернулись пальцы рук. По телу пробежала судорога, на левом виске запульсировала жилка. Как будто получив разряд тока, Михаил выгнулся раз, другой — и снова застыл.
Мать напряглась, жадно вглядываясь в розовеющее лицо. Наклонившись ниже, чтобы удостовериться, так ли это на самом деле, она вдруг резко и с коротким криком отшатнулась.
Михаил оперся руками в пол, сел, с удивлением и непониманием оглядывая застывших в ужасе и надежде людей. А потом хриплым, каким-то незнакомым голосом спросил:
— Вы кто такие? Что за хрень здесь происходит?
Хорошего дня не бывает много
Я проснулся от собственного крика, когда яркий и образный сон с чёткой детализацией происходящего затянул меня в глубины мрачных переживаний. Кровь, льющаяся в чашу Алтаря, низкий вибрирующий голос родового чародея Марка Ефимовича, бледное лицо матери — все эти кусочки странного сна сложились одновременно в удивительную и жуткую картину происходящего. Но больше всего меня испугало собственное тело, лежащее на полу под белой простыней, да ещё в окружении какого-то магического знака. Откуда мне известно, что бренное тело моё? А во сне много чего осознаётся чётко и ярко.
Например, что сейчас происходит ритуал, идущий корнями из жутких времен, где властвовала чистая магия.
Я захотел закричать матери, что это неправильно, есть же клон, в который можно без
Когда мертвец, тот самый, под простынёй, поднялся с пола и что-то прокаркал, я — настоящий — грохнулся с кровати на тёплый от заглядывающего в спальню ласкового солнца пол, захлёбываясь криком. В раскрытое окно тянуло речной прохладой, которая спешила насытить белокаменный особняк свежестью перед наступлением дневной жары.
— Ты чего, Миша? — заспанная физиономия миленькой девицы появилась на краю постели и склонилась вниз, рассматривая меня с нескрываемым страхом. — Ты так кричал, что, наверное, весь дом перебудил!
— А ты кто? — хрипло вытолкнул я из себя, проползая на четырех костях к столику, на котором громоздились бутылки с минеральной водой. Вот что мне у Дубенских нравилось, так это безупречная работа прислуги. После двух десятков ящиков выпитого шампанского, белого сухого и полусухого, всяких там ликёров и наливок вкупе с водкой всегда хочется пить, пить и пить. Я даже не сообразил, что выгляжу весьма пикантно в таком положении, да ещё с голым задом, но было плевать. Вода манила куда сильнее, чем красотка, обёрнутая простыней.
— Кто я? — неуверенно рассмеялась девушка. — Я же Лиза! Алеева Лиза! Миша, не шути так, пожалуйста!
— А-аа! — вытолкнуло моё осипшее горло. Я с хрустом свернул крышку с маленькой стеклянной бутылки, и, запрокинув голову, жадно присосался к живительной и чуточку тёплой водичке. Настоялась, а значит, я слегка «переспал». Обычно домработницы выставляют холодненькие бутылки часов в восемь-девять. Знаю, не первый раз гуляем здесь. Молодежь после бурной вечеринки может спать и дольше, но к полудню все выползали в каминный зал, которым славился особняк Дубенских. — Лиза, Лизонька! Извини, пожалуйста, сон поганый приснился.
Сон и в самом деле поганый. Какой-то пророческий. И ведь точно знаю, что события, показанные в нём, ещё не произошли. Холод пронёсся по позвоночнику. Врата преисподней, не иначе, начали распахиваться.
Я мог и не извиняться. Девушка, делившая со мной постель, была из обычной семьи. Она прекрасно понимала, что в нашей компании она сугубо по моему желанию. Мать Лизы — преподаватель в детской музыкальной школе, отец работает на одном из предприятий нашей Семьи. Мой папаша, да и все те, кто находился на верхней ступеньке пищевой цепочки, старались дистанцироваться от «плебса», женить и выдавать замуж детей только в своём кругу. Банкиры, промышленники, сенаторы, приближённые к императору сановники — вот с чьими детьми нужно дружить, чтобы в будущем продолжить дело предков.
Барышни из аристократических семей (да, таковыми нас и считали обычные люди) не позволяли себе легкодоступных взаимоотношений, даже если пылали огнём любви к своему избраннику, так как за ними пристально следили старшие родственники или специально приставленные телохранители — «дядьки». Поэтому юноши вроде меня и моих друзей, чтобы сбить накал бушующих гормонов, искали себе партнёрш для любовных утех среди вот таких простушек вроде Лизы. Я, как и большинство подобных мне мажоров, тоже не чурался подобных отношений. Не рыжий, чай! С Лизой — студенткой медицинского техникума — познакомился прошлым летом на танцах в городском парке (открытые танцевальные площадки в парках привлекали большое количество молодежи) и предложил встречаться.