Сильверсмит
Шрифт:
Режущая боль будто разрывала меня на части, но я еще держалась. Кровь сочилась, но не била фонтаном — лезвие вошло не слишком глубоко. Сквозь слезы я видела достаточно, чтобы понять это.
— Все в порядке, — я подняла дрожащие руки к его лицу и заставила посмотреть на меня. — Все в порядке.
Его в безумии распахнутые глаза блуждали между моим лицом и раной; он касался кожи вокруг пореза, словно пытался удержать меня, собрать обратно, починить. Я делала то же самое, когда нечаянно ранила его. Когда думала, что он умрет, и знала, что
И теперь я видела то же самое, только отраженное во сто крат в его глазах.
— Все в порядке, — прошептала я снова, морщась от боли.
Гэвин выдохнул с облегчением, взгляд его прояснился. Он быстро оценил повреждение — рану нужно было обработать, но она была неглубокой, находилась низко, над бедром, не задевая ни органов, ни артерий. Боль адская, но рана не смертельная.
— Элла, — выдохнул он.
— Да.
— Ты в порядке.
— Да.
Он обхватил мое лицо ладонями и поцеловал в лоб. Никому из нас не было дела до того, что он весь в крови.
— Ты в порядке, — повторил он снова может, мне, а может, себе. Еще один украденный, быстрый поцелуй в мой лоб. Потом он осторожно уложил меня и снял куртку. Сложил ее так, чтобы чистая подкладка оказалась снаружи, и подсунул под мою голову. — Не двигайся.
Я послушалась, глядя вверх в серое небо вечерних сумерек, считая вдохи. Когда он вернулся, на коленях рядом с ним был сверток бинтов и фляга. Он протянул мне руку, и я сжала ее, когда ледяная вода обожгла рану. Стиснула зубы, но не издала ни звука. Он просунул ладонь под спину, чтобы приподнять меня и обернуть бинт вокруг туловища.
Я попыталась дотронуться до его раненого плеча.
— А твоя рука?
— Да пошла она, моя рука, — буркнул он и прижал мои пальцы к губам, целуя костяшки.
Несмотря на пылающий прут боли в боку, внутри меня вспыхнуло то самое беспомощное, тихое трепетание.
— С нашей лошадью все в порядке? — спросила я, лишь бы отвлечься.
— Нет, — он осторожно обернул вокруг моего торса еще один виток бинта. — Стрелы были ядовитые. Я успел вытащить свою достаточно быстро, но она… — короткий взгляд метнулся туда, где она лежала, и он покачал головой. — Ее ранило дважды, в плечо и в шею, — еще несколько оборотов ткани вокруг моей талии, и он закончил. — Пока что этого хватит, — он опустил подол свитера, чтобы прикрыть повязку. — К востоку отсюда, в нескольких часах ходьбы, есть хижина. В это время года там никого не бывает. Не так далеко, как я рассчитывал пройти сегодня, но там безопасно, сможем передохнуть.
С его помощью я поднялась и, прихрамывая, подошла к черной кобыле. Наши сумки все еще висели на седле.
Ее глаза были закрыты и спокойны, словно она просто спала, но сильная грудь больше не поднималась и не опускалась, из ноздрей не вырывалось облачко дыхания. Кровь струилась из ран, мерцая в холодном воздухе.
— Она сильно страдала?
— От первых попаданий — да, — он крепко удерживал меня за локоть, пока
Щеки мои были мокрыми от слез. Я смотрела на длинное, мощное тело существа, когда-то дикого и свободного, всегда буду помнить те короткие мгновения, что она подарила мне. Каждый раз в мечтах о свободе, я буду думать о ней. Несправедливо, что она покинула этот мир ни с чем, после всего, что подарила.
— Что тебе нужно? — спросил он, заметив, как я ищу глазами свой мешок.
— Моя сумка, — промерзшая земля хрустнула, когда он пошел за ней. — Внутри есть одеяло — фиолетовое с бордовым.
Он потянулся через тело кобылы, открыл сумку и достал покрывало.
— Это из твоего дома, из Уоррича, — он опустился рядом, передавая мне ткань.
— Не знаю, был ли он когда-нибудь моим домом, — я развернула одеяло и укрыла им голову и шею лошади. — Это глупо? Просто… — я всхлипнула, хватая воздух рваными вдохами, — оно было нашим с Олли. Я просто хочу, чтобы оно осталось ей.
— Нет, — он вплел свои шершавые, теплые пальцы в мои спутанные волосы и поцеловал меня в макушку. — Не глупо, Элла.
Я положила ладонь ей на бок, сдержала слезы и прошептала:
— Да будет бег твой легок на земле богов.
А про себя добавила: и пусть Солтум, бог зверей, услышит меня и передаст ей мои слова, где бы она ни была. Пусть бежит без оков за нас обеих.
Я повернулась, чтобы подняться, опираясь на его крепкую руку.
— Не знаю, как долго смогу идти.
— Мы не будем это проверять.
Земля ушла из-под ног, и я оказалась у него на руках.
Глава 26
Ариэлла
Я не знаю, как долго он нес меня. Часы, может быть. Обжигающая боль над бедром мешала мне держаться в сознании, а хруст гравия и земли под его тяжелыми шагами убаюкивал, заставляя проваливаться в сон.
Когда мы добрались до хижины, вокруг была сплошная темнота, только яркие звезды и растущая луна освещали ночное небо.
Он разбудил меня своим низким, спокойным голосом:
— Мы пришли.
Крыльцо скрипело и стонало под нашим весом. Вся хижина задрожала от грубой силы его пинка по двери, та со звоном ударилась о стену, и он перенес меня через порог.
— Это было обязательно? — я поморщилась от боли, вызванной собственной усмешкой.
— У меня не было свободных рук, — в темноте на его лице мелькнула тень улыбки.
— Чей это дом? — спросила я, осматриваясь. Домик был чистым и маленьким: кухонный уголок, двуспальная кровать, чугунная ванна, туалет и ручной насос у раковины.
— Семьи Даймонда, — ответил он, усаживая меня на кровать. — Никто нас здесь не найдет.
— Даймонд — твой кузен, — я сжалась от боли, когда он поддержал меня за ребра. — Значит, все-таки это дом твоей семьи?