Сильверсмит

Кларен Л. Дж.

Он был далеко не идеален.

Но он был рядом.

И когда-то, давным-давно, пусть я и не помнила этого, он был моим.

И ничто: ни магически выкованная личина, ни злая клятва, ни древний долг, ни обаятельный жених не заставят меня забыть это.

Я не знала, чему верить, кому доверять, но, глядя в бесконечный океан, я думала о нем.

Два серебряных кольца — символ нашей вечной связи, к лучшему или худшему, — коснулись друг друга у меня на груди, звеня под порывом

холодного морского ветра, и их звук меня успокаивал.

Глава 37

Элиас Уинтерсон

Когда мне было пять, я запомнил каждую трещину, каждый уголок на каменном потолке своей спальни. А потом каждую ночь проводил, вырисовывая взглядом его линии, пока не засыпал.

Больше двадцати лет этот ритуал работал — убаюкивал мой методичный мозг, пока я просчитывал каждый шаг своего будущего, этой войны, жизни, которую я построю для своей жены. Для королевы.

Пока все эти планы — целая жизнь, выстроенная по минутам, — не рухнули.

Она не пришла.

Прошло две недели.

Ровно столько времени минуло с тех пор, как Синклеры, Эзра Харт и Джемма Тремейн вернулись без нее.

Каз Синклер, бедный ублюдок, вернулся без ноги.

Я лично проследил, чтобы его почтенно освободили от службы в моих войсках. Финн объяснил: все из-за взрыва храма в Товике. Когда я спросил, какого хрена они вообще делали в Товике, на меня посмотрели, будто я спятил. Приказ Симеона, сказали они.

Тремейн все это время оставалась на редкость молчалива — не в ее духе, учитывая, что она знала королеву лучше, чем кто бы то ни было, возможно, даже лучше самой Элоуэн. Ее молчание пугало.

Эзра Харт приехал в ярости из-за какого-то надменного засранца по имени Смит, которого Симеон в последний момент всучил их группе без моего согласия. Судя по словам Харта, этот придурок самовольно притащил мою невесту через половину Нириды, учил ее и тренировал без моего ведома.

Эзра сказал, что Смит навязался ей как хренов телохранитель, таскался за ней по пятам, и кто знает, что еще творил.

Джемма и о нем, и о королеве почти ничего не сказала.

Когда я сел на постели, блондинка рядом пошевелилась.

Я провел руками по лицу и поморщился. Совсем забыл, что она вообще здесь.

Месяцами я сдерживался — не брал женщин, из уважения к королеве. Ну, по крайней мере, с тех пор, как узнал, что она действительно едет.

Но после того как ни весточки, ни знака, ни слова от Симеона не последовало… я сорвался.

Пульс отдавался в висках от слишком большого количества виски прошлой ночью.

Я застонал, заметив хрустальный графин, разбитый вдребезги на бордовом с золотом ковре, который бабушка подарила мне на двадцать второй день рождения.

Ковер был дорогой — шерсть, завезенная из южной Вимары, —

и идеально сочетался с алыми простынями и обитым тканью диваном у затухающего очага.

Хотя бы мебель из красного дуба, привезенная из Перадина, осталась цела после вчерашней страстной ночи.

Но вот ковер…

— Черт, — пробормотал я, сжимая переносицу, и поднялся, чтобы прибраться.

— Эли? — теплая тонкая рука скользнула по задней стороне моего бедра, когда я встал.

Я закатил глаза и жестко поправил:

— За пределами спальни — командир.

Она потянулась к моей руке, но я не обернулся.

Никто не должен был путать постель с субординацией. Я мог переспать с кем угодно, но последнее, что мне было нужно, — чтобы кто-то из подчиненных решил, что может перечить моим приказам.

Хрипловатый смешок режуще отозвался в ушах. Я услышал, как она шевельнулась на кровати.

— Ну, мы ведьвсе еще в спальне, Командир, — промурлыкала она, обвивая меня руками за талию и прижимаясь обнаженной грудью к моей спине. — Но я могу называть тебя как угодно, если…

— Убирайся, — я стряхнул ее прикосновение и выдохнул тяжело, сквозь нос. — Пожалуйста, — добавил я, скривившись от резкости собственного тона.

Прошлая ночь была хороша. Горячая, дикая, громкая, жесткая. С Лариссой всегда так. Я даже подумывал о втором раунде, когда она, ни слова не возразив, поднялась с кровати и на цыпочках обошла осколки стекла на ковре.

Ее великолепная грудь подпрыгивала при каждом движении, а длинное, гибкое, загорелое тело было… чертовски соблазнительным. Упругая задница все еще пылала от моей ладони.

Она поймала мой взгляд и одарила застенчивой улыбкой, натягивая то самое «платье» из красного шелка — насмешку над одеждой, которую вчера так эффектно демонстрировала.

Ни одного случайного движения — каждая плавная линия, каждый поворот бедер были рассчитаны. В Лариссе Кейтс не было ничего застенчивого.

— Сегодня вечером? — спросила она, задержавшись у двери, с лукавой улыбкой на идеально выточенном лице.

— Не знаю, — выдохнул я раздраженно, складывая ковер вчетверо, чтобы осколки не разлетелись. — Я пошлю за тобой.

— Как пожелаешь, — протянула она, нарочито медленно поворачивая дверную ручку. — Командир.

Дверь закрылась за ней, и я на миг позволил себе покой — размял виски, втянул тишину. Но не прошло и десяти секунд, как в дверь врезались четыре громких удара.

Я выругался сквозь зубы и уже подбирал нужную степень жестокости — отослать Лариссу на неделю или навсегда?

Однако, открыв дверь, я испытал облегчение.

Передо мной стояла женщина куда важнее Лариссы. Та, что не требовала внимания и не ждала после секса объятий, которых я терпеть не мог.