Силуэт
Шрифт:
Пишу.
И не грешу.
Подумать, что я смог!
Страницы дней вновь ворошу,
оттачивая слог.
31 октября 2022
БАЛЛАДА О «САМОВАРЕ»
От забвенья в ритме дней
Не нашёл я средства;
Чем всё дальше, тем острей
Воскрешаю детство.
Вот припомнилось опять,
Опахнуло болью…
Лет мне было,
Может, чуть поболе.
Я у радио сидел
Утром рано-рано.
Весь Хабаровск загудел
Новостью желанной.
Цены Сталин снизил вновь,
Погулять нам есть с чего.
Всенародная любовь
Вождю обеспечена.
Возле цирка-шапито,
Где горланит рынок,
Пива много выпито
Из ковшей и крынок,
Из бокалов хрусталя
Грязного и мутного,
Посредине февраля
Снежного и лютого.
А за пивом и «сучок» —
В горлышко лужёное.
Приходите на «толчок»,
Богом бережёные.
– Дореформенных рублей
Нам не суйте, граждане.
– Кто желает голубей?
Налетай, отважные!
Обносились мужики.
Вот же незадача…
– Покупайте пиджаки
И штаны в придачу!
Продавец, сильней кричи,
Стынет хлеба булка.
– Выбирайте кирзачи —
Славная обувка!
У калитки инвалид,
Прямо на проходе.
До чего ужасный вид!
Еле дышит вроде.
На тележке, весь продрог,
Голосит гугниво,
Нету рук и нету ног —
Этакое диво!
У народа меткий дар
Сходство обозначить:
– Потому и Самовар,
Что похожий, значить…
И шуткуют с давних пор,
Если есть охота:
– Едет «бронетранспортёр» —
Расступись, пехота!
В танке он горел, но фарт
Выпал оклематься,
Жить остался, рад не рад —
Некуда податься.
А душа ещё болит,
Горе сердце гложет.
Кто накормит-напоит,
Спать в тепле уложит?
Вот ему-то больше всех
Прёт деньга наваром,
Обеспечен здесь успех
Горе-«самоварам».
Гимнастёрка в орденах
Под «куфайкой» рваной.
Рядом баба, просто страх,
С шапкой ветерана.
– Энтот воин брал Берлин.
Поглядите, люди, —
Здеся он такой один.
Мы вас не забудем.
Мы в молитвах помянём
Ваши воздаянья.
Опалённому огнём —
Хошь сколь,
Христа ради, слышь, на хлеб
Подайте гвардейцу!
Медяки летят на снег,
Милость ведь не целится.
Куры денег не клюют.
Счастье беззаботно.
Инвалиду подают
Граждане охотно.
Что ж калеке не подать?
Мы, чай, не увечны.
Состраданья благодать
Жалуют сердечно.
Солнце смотрит на обед.
Нужда притомила.
Баба сбегала в буфет,
Шкалик притащила,
Да в гранёный стаканок
Нацедила водки.
– Пей, родимый, пей, дружок!
На, кусни селёдки…
Он в зубах стакан зажал,
Запрокинул, выпил,
Крякнул, мелко задрожал,
Капельки не вылил…
– Эх, за Родину, за Ста… —
Поперхнулся воин,
Не докончили уста
Имя грозовое.
А товарка допила
Шкалик тот до донца,
«Самовар» свой обняла,
Плачет и смеётся.
Снег завихрил ветродуй.
Баба кроет матом:
– Пей, кормилец, закусь жуй.
Зря что ль воевал ты?
Одолеть нужду вдвоём
Нынче можно смело.
Канул день за окоём,
Солнышко истлело…
Что ж, пора и на покой
В закуток в бараке,
За Чердымовкой-рекой,
Где-то там во мраке.
В сумке скудные харчи
Ребятне голодной,
Поджидающей в ночи
В хижине холодной.
Чьи там дети ждут отца
С матерью продрогшей,
Обметая снег с крыльца,
Скрытого порошей?
Подхвативши под бока,
Крякнув до упора,
Баба снимет мужичка
С «бронетранспортёра»,
Утерев усталый пот
Жёсткою рукою,
Да в хибарку занесёт
Дружно с ребятнёю.
У печурочки топчан
С рваным одеяльцем,
Укрывавшим по ночам
Тело постояльца.
Все невзгоды сокруша
Русского солдата,
Коли в теле есть душа,
Значит дело свято.
Средь заснеженных трущоб
Баба друга катит.
……………………..
Что же вспомнить мне ещё?
На сегодня хватит…
С давней горькою бедой
Спорить бесполезно.
Инвалиды с глаз долой
Быстренько исчезли.
Кто в больнице, кто в дому,
Кто ещё бог весть где…