Сила соблазна
Шрифт:
Миссия с целью привлечь внимание Найтли должна начаться как можно скорее. В ее распоряжении столько средств соблазнения!
Либо бороться, либо обречь себя на жизнь старой девы. Последняя перспектива не приводила в восторг.
Остальные журналисты покинули комнату. Пишущие Девицы остались. Аннабел, парализованная произошедшим, казалась прикованной к стулу.
— Он не прочитал мою колонку, — потрясенно пробормотала она.
Ей следовало сказать вслух эту злосчастную правду. Если требовалось лишнее подтверждение того, что Найтли думал… или не думал о ней, Аннабел
Он не читал ее колонку, а она писала о нем!
— Аннабел, все не так ужасно. Я уверена, что он и наших работ, не читает, — утешила ее Софи. — Во всяком случае, мои сообщения о свадьбах.
— Дело не в том, — мрачно буркнула Аннабел. — Все считают меня непорочной.
Джулиана, слывшая прирожденной авантюристкой, широко улыбнулась.
— Представляешь, как все лишатся дара речи, когда окажется, что ты порочна! Мне ужасно понравилась твоя субботняя колонка! Пусть Найтли ее не читал… зато читал весь город! И теперь тебя будут горячо обсуждать в гостиных всего Лондона!
— В самом деле?
Как странно думать, что незнакомые люди думают о ее невзгодах!
— Похоже, сочувствующие разделились на две группы, — пояснила Софи. — Одна из них полагает, что ты просто должна признаться ему в своих чувствах.
— Меня ужасает сама мысль, — покачала головой Аннабел.
— В таком случае, может, тебя интересует другой способ…
Софи сделала театральную паузу.
— Обольщение.
— Невозможно, — отмахнулась Аннабел. — Это безнравственно, а ты слышала Оуэнса — я никогда не веду себя таким образом.
— Он осел, — парировала Джулиана.
В обычных обстоятельствах Аннабел пожурила бы подругу за грубость, но вместо этого сказала:
— Нет, он прав. Я хорошая. И следовательно, никому не интересна. С чего это Найтли меня замечать? Тут нечего замечать!
Разве это не чистая правда?
Зеркало посмело предположить, будто она хорошенькая. Однако сама Аннабел видела гриву локонов, которые усмиряла, укладывая их, как делают старые девы, тугим узлом на затылке. У нее были чудесные голубые глаза, которые она все время опускала, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Кроме того, ее гардероб состоял исключительно из коричневато-серых платьев, сшитых из тканей, остававшихся у брата, который занимался экспортом мануфактуры.
Она могла бы подумать о том, что люди увидят в ней не только непокорные волосы и уродливые платья. Но чаще всего не смела…
— О Аннабел, ты хорошенькая, такая хорошенькая, что он, как всякий мужчина из плоти и крови, должен заметить тебя. А если нет…
— Видишь, я краснею при одном предположении, — пискнула Аннабел.
— У
— Что там в твоих письмах? — спросила Софи, поднимая то, что лежало сверху.
Аннабел скорчила гримасу, схватила первое попавшееся и стала читать:
«Дорогая Аннабел, по моему скромному мнению, низкий вырез неизменно привлекает взгляд мужчины. Это льстит их охотничьим инстинктам, так как все мы знаем, что они рабы…
— Поездка к модистке! Вот это мне нравится!
Софи восторженно захлопала в ладоши. Но Аннабел нахмурилась. Нищим разборчивость не к лицу, и все же…
— Я хочу, чтобы он заметил меня. Именно меня, как личность. А не части моего тела.
— Придется начать с определенных частей тела. Потом дело дойдет до остального, — пояснила Джулиана. — Идем, закажем тебе новое платье.
— Которое ты наденешь на мою вечеринку в конце недели, — добавила Софи. Последний ее довод был сокрушителен: — Найтли тоже приглашен.
Возможность болталась перед ней, как морковка перед мордой ослика. И не важно, что аналогия с осликом казалась ей оскорбительной! Факты были налицо.
Она должна что-то сделать. И для этого у нее появилась возможность.
Она дала читателям обещание и невозможно их подвести. Аннабел никого и никогда не разочарует!
Аннабел намотала на палец ускользнувший из прически локон и стала размышлять, ибо Свифтам не свойственны быстрые решения. Кажется, в жизни бывают вещи похуже, чем новое платье и роскошный бал. Она сделает это для своих читателей.
Час спустя Аннабел стояла в гардеробной лавки мадам Отей. Предыдущая посетительница передумала и вернула прелестное розовое платье, и теперь Аннабел стояла в нем, пока модистка снимала мерки для переделок.
— Оно не слишком мне идет, — пробормотала она. Дело было не в размере. Платье вполне можно ушить. Дело было в самом платье.
Шелковое. Она никогда не носила шелк.
Розовое. Цвета пиона или розы или ее щек, когда Найтли говорил с ней.
Розовый шелк был отделан рюшами, кружевами и задрапирован так, что подчеркивал каждый ее изгиб, превращая из нескладной девицы в роскошную женщину.
Аннабел всегда носила платья простого покроя из скучной старой шерсти или хлопка, как правило, оттенков коричневого, серого, а иногда даже серо-коричневого.
Семья Свифт владела предприятием по импорту мануфактуры. Ассортимент состоял исключительно из прочных и носких шерстяных и хлопчатобумажных тканей. Владельцы разумно рассуждали, что такие нужны всем, тогда как шелка и атласы — очень немногим. Бланш великодушно отдавала Аннабел отрезы, остававшиеся от прошедшего сезона.
А этот шелк был прелестен. К платью полагался алый шелковый пояс, подчеркивая то, что называлось исключительно осиной талией.
Мадам Отей отступила, сложила руки на груди и, нахмурившись, покачала головой. Во рту у нее торчали булавки, и Аннабел испугалась за модистку.