Сила соблазна

Родейл Майя

Сердце Аннабел тревожно колотилось. В любую секунду может войти Найтли, и тогда в животе снова запорхают бабочки.

Он одарит всех бесовской улыбкой, и она невольно представит, что эта улыбка обращена к ней одной… перед тем как Найтли поцелует ее под звездным небом в лужице лунного света… И тогда щеки вновь зальются предательским румянцем.

Но тут Найтли объявит: «сначала леди», она вздохнет, и в этом вздохе выразится целый мир тоски и неудовлетворенного желания.

Все вышеописанное случалось, как

по часам, каждую среду ровно в два, когда Найтли встречался с корреспондентами «Лондон уикли».

Однако на этой неделе все изменится. Она уверена. Потому что у нее появился план.

— Аннабел, твоя колонка на этой неделе имеет грандиозный успех во всех гостиных, — объявила Джулиана, вплывая в комнату и садясь рядом с Аннабел.

Она всегда приходила на добрых четверть часа раньше назначенного срока из опасения опоздать, прервать чью-то речь и оказаться в центре совершенно нежелательного внимания. Однако в последнее время Аннабел думала не об этом потенциальном унижении, а о потенциальной магии, которая может возникнуть, если они вдруг окажутся наедине с Найтли.

За Джулианой зашли Софи и Элайза и уселись на места. Остальные корреспонденты прибыли чуть позже, оживленно переговариваясь между собой.

— Лорду Марсдену тоже понравилось, — сообщила Аннабел, не в силах скрыть улыбку.

— Он такой обаятельный повеса, — улыбнулась Софи. — Даже слишком обаятельный.

— Обаятельный и внимательный повеса, который, как оказалось, читает мою колонку, — самодовольно поправила Аннабел. — В субботу днем он послал мне цветы, по тому случаю, что я безмерно обрадовала его, употребив в своей колонке слово «болван». Можете поверить, что я способна на такое? Я сама шокирована!..

— Значит, ты действительно безнравственна, — рассмеялась Джулиана.

— Не стоит забегать вперед, — остерегла Аннабел.

— И не стоит забывать, что джентльмен прислал тебе цветы, — вставила Элайза.

— Розовые розы. Бланш и ее кошмарная приятельница миссис Андервуд не удержались от язвительных замечаний. Бланш и представить не могла, что мужчина вздумает прислать мне цветы. Навоображала себе всякие гадости, на которые я решилась, чтобы заставить мужчину послать мне розы, а потом заявила, что цветы будут лучше всего смотреться в спальне Флер.

— Флер — такое причудливое имя. Я удивлена, как это они… — начала Софи.

— Да, особенно учитывая, что за люди мой брат и его жена, — согласилась Аннабел. — Они ужасно страдают от полного отсутствия воображения. Оригинальное имя племянницы — единственное, что дает мне надежду. Позже я выкрала розы из комнаты Флер и поставила в свою спальню. Хотя и уверена, что по возвращении найду их в спальне Бланш.

— Но ведь это ты получила цветы от джентльмена, — улыбнулась Джулиана. — Завидного и богатого холостяка.

Аннабел просияла. Она провела много часов с иглой в руках, пытаясь увеличить декольте своих унылых старых платьев. Бланш, заметив, чем она занимается, спросила, зачем ей понадобилось выглядеть портовой шлюхой.

«Затем,

что портовые шлюхи способны привлечь внимание мужчины. Затем, чтобы я смогла выйти замуж и убраться из этого удушливого дома», — подумала Аннабел, но мудро промолчала. Если бы только Бланш знала о шелковом белье и отличном корсете, который был на ней сейчас для придания уверенности в себе. Аннабел надела его под прелестное голубое дневное платье. То самое, которое заказала во время визита к модистке в тот чудесный день, изменивший всю ее жизнь.

С того судьбоносного дня жизнь в доме Свифтов казалось ей, все более невыносимой. А после того, как Аннабел надела на бал шелковое платье, вальсировала с маркизом, получила от него букет розовых роз, поговорила с Найтли с глазу на глаз, она все меньше вспоминала о Старой Аннабел, во всем угождавшей Бланш, и все чаще думала о Новой Аннабел, способной на все.

— Но что это означает сама знаешь для кого? — заговорщически прошептала Элайза.

— О, у меня в рукаве, благодаря любимым читателям, еще немало трюков, — так же тихо ответила Аннабел.

И благодаря наставлениям «Мейфэрской куртизанки», она часами просиживала перед зеркалом и училась хлопать ресницами и бросать страстные взгляды.

Сегодня Аннабел была вооружена и готова: изящное новое платье с бессовестно низким вырезом и пылкие взгляды в сторону мистера Найтли.

Часы пробили два. Сначала часто бьющееся сердце. Потом бабочки. И, наконец, вздох.

Найтли вошел в комнату, и совещание началось, как обычно, с улыбки и задорного кивка в сторону Пишущих Девиц.

Но его взгляд был прикован к Аннабел. Вернее, к определенным частям тела Аннабел. Он постоянно вспоминал о разговоре в кофейне. Низкие вырезы. Советы идиотов. Молодая. Хорошенькая. Тихая. Весьма соблазнительный вид, открытое декольте. Так и хочется протянуть руку. Прижаться губами. Женщина.

Найтли откашлялся.

— Сначала дамы, — провозгласил он, стараясь выглядеть не слишком… рассеянным.

Джулиана пустилась в рассказ о последнем скандале в обществе. Но Найтли не слышал ни слова. Поскольку все время поглядывал налево. Туда, где сидела Аннабел. Иногда ему удавалось оторвать взгляд от очень низкого выреза и поднять глаза на мечтательное лицо девушки. Голубые глаза смотрели куда-то вдаль. Полные розовые губки изогнулись в легчайшем подобии улыбки. Аннабел думала о чем-то другом.

На совещании.

Которое вел он.

Он не потерпит, чтобы его игнорировали.

— Мисс Свифт, вы и ваша колонка стали главной темой беседы в прошлую субботу, в кофейне, — деловито начал Найтли, стараясь сохранять бесстрастное выражение при воспоминании о раздражавшем его разговоре с Драммондом и Гейджем. Будь он проклят, если служащие заметят, насколько сильно Аннабел на него действует. Неприятно уже само упоминание о теме беседы в смешанной компании, да еще и на деловом совещании. Пусть о низких вырезах никто не сказал прямо, все равно это не слишком приятно…