Сила любви
Шрифт:
Но она решительно выбросила это из головы и встала на ноги. У Корда Мак Байна никогда не было таких чувств по отношению к ней, так почему ее должна мучить совесть? У него была Тина, а у Джонти — Коти. Все было поровну.
Джонти вернулась на кухню и, стараясь не шуметь, налила теплой воды, которую Немия оставила на плите, в таз. Помывшись, она забралась в постель и заснула, не успев даже прикоснуться к подушке.
На следующее утро Джонти проснулась от того, что Немия постучала в дверь. Солнце уже давно взошло, и Джонти не удержалась и поддразнила
— Похоже, что Джонни ушел поздновато.
Немия зарделась, но когда из коровника донёсся протяжный рев, поспешно перевела разговор на другую тему.
— Бедная Баттеркан, у нее вымя, должно быть, истекает молоком.
Коти поднял шум в спальне, и Джонти бросила на ходу:
— Я ее подою, как только покормлю Коти.
Через некоторое время она уже была одета и готова пойти в коровник.
— Осторожней там, Джонти, — предупредила ее Немия, когда Джонти взяла подойник и корзину, в которую собирала яйца. — Ты ведь знаешь, что тебе говорил Джонни.
Джонти похлопала по карману, в котором лежал небольшой пистолет.
— Если кто-нибудь или что-нибудь встанет на моем пути, я сумею использовать эту штуку.
Она ушла, напомнив Немии запереть за ней дверь.
На улице все было спокойно. Пока Джонти проверяла гнезда кур, собрав там восемь яиц, она уверяла себя в том, что на десять миль от коттеджа нет ни души. Когда она вышла из курятника, ее блуждающий взгляд не обнаружил ничего подозрительного.
Она тихо мурлыкала что-то себе под нос, накладывая вилами свежего сена для Баттеркан, затем присела подоить ее. Всего две струи молока были выдоены, как вдруг ее охватило какое-то тревожное предчувствие и по спине пробежала дрожь. Джонти прекратила дойку и прислушалась. Корова жевала сено, и больше, не было слышно ни звука.
Она насмешливо хмыкнула и, ругая себя за излишнюю осторожность, продолжила дойку.
Джонти уже закрывала дверь коровника, когда воздух прорезал пронзительный визг Немии. С искаженным от ужаса лицом, Джонти резко обернулась. Подойник с молоком выпал из омертвевших от страха пальцев, молоко забрызгало ей платье и грязной лужей растеклось вокруг ног.
Входная дверь в коттедж была открыта, и из нее вырывались красные языки пламени. Пока Джонти стояла, как парализованная, она увидела тучную фигуру своего врага, Понча, выскочившего из коттеджа и скрывшегося за ним.
Увидев Понча, Джонти пришла в себя и с криком: «Коти» бросилась к коттеджу, обезумев от страха перед тем, что она могла там обнаружить. Джонти вскочила в дверь, не обращая внимания на языки пламени, которые пытались охватить ее одежду, пока она пробиралась сквозь дым туда, где плакал, задыхаясь ее сын. Подсознательно, она заметила, что столы и стулья были перевернуты — немое доказательство того, что Немия пыталась отбиться от Понча.
Когда Джонти добралась до спальни, она чуть не споткнулась о Немию, сжавшуюся от страха возле колыбели и ноющую от отчаяния и боли.
— Немия! — закричала она, выхватив Коти из колыбели. — Вставай, нам надо выбираться
Но индианка, застыв, как камень, только стонала.
— Она в шоке, — сказала Джонти и выскочила с сыном на улицу, на свежий воздух.
Она отнесла его на несколько ярдов от горящего коттеджа и положила на землю. Он ровно задышал, и она опять бросилась в дом спасать Немию.
Когда Джонти наклонилась к индианке, чтобы помочь ей подняться на ноги, она содрогнулась, увидев, во что превратилось лицо женщины. Понч, не жалея сил, жестоко избил ее кулаками. Нижняя губа была разбита, и под обоими глазами появились синяки. Джонти выругалась про себя, заметив на шее Немии начинающие темнеть следы пальцев.
Кое-как, то неся ее на себе, то волоча за собой, Джонти вытащила Немию из коттеджа. Обхватив друг друга за талию и поддерживая, они смотрели, как горел коттедж. Джонти задыхалась от беспомощной ярости.
Немия уже овладела собой, и Джонти спросила:
— Как он вошел, Немия? Ты ведь, наверняка, не открывала ему дверь.
— Нет, конечно, нет, Джонти! Я бы скорее впустила дьявола, — Немия вытерла глаза. — Я вышла на крыльцо за дровами, а он был там. Я настолько испугалась, а он так быстро набросился на меня, затолкнул в дом и закрыл дверь, что я даже не успела сообразить, что…
— А почему ты сразу не закричала? Зачем было дожидаться, пока загорится дом?
— Я не закричала, потому что боялась разбудить Коти, и что он заплачет. Я боялась, потому что этот ужасный человек мог сделать с ребенком что угодно. Мог даже убить его, — Немия сникла. — А он … ты знаешь…— Джонти взглянула на разбитое лицо. — Да, он бил меня по лицу. Я на короткое время потеряла сознание, а когда пришла в себя, дом уже горел, а Понч убежал через дверь. Вот тогда я закричала.
— Ты очень храбрая женщина, Немия, — Джонти крепко обняла ее дрожащие плечи. — Я никогда не забуду о том, что ты сделала.
— Я была очень напугана, Джонти, и вовсе я не храбрая, — Немия вытерла кулаками мокрые глаза. Немного помолчав, она умоляюще посмотрела на Джонти. — Пожалуйста, не рассказывай Джонни о том, что сделал со мной толстяк. Мне так стыдно.
— Конечно, не буду, Немия, — мягко сказала она. — Я бы не стала рассказывать, даже если бы ты меня не просила. Но ведь тебе нечего стыдиться! Как ты могла защитить себя? В любом случае, — в глазах Джонти мелькнул озорной огонек, — для Джонни достаточно узнать, что Понч избил тебя, чтобы убить этого негодяя.
Уже проваливалась крыша, когда вернулся Лайтфут с собакой. Его остекленевший взгляд остановился на горящем доме, потом он посмотрел на полураздетую Немию. Впервые в жизни Джонти увидела, что его лицо потеряло свое непроницаемое выражение. Он вышел из себя. Обняв Немию и осторожно погладив ее разбитое лицо, он спросил:
— Кто?
Лайтфут промолчал, когда женщины в один голос ответили:
— Понч!
Хотя он не сказал ни слова, свирепое выражение его лица показало, что Пончу осталось недолго жить на свете.