Силь
Шрифт:
— Магократия! Свобода! Оркская интеграция! — эти слова разносились по толпе людей с безумным выражением в глазах.
— Смерть эльфийским оккупантам! — брызжа слюной, вдруг заорал Дону прямо в лицо выскочивший на него из толпы крепыш с совершенно сумасшедшим взглядом. Дон не выдержал и приложил его ребром ладони по шее — сильнее, чем следовало. Тело крепыша, умершего на месте, унесло в сторону компании, что-то гневно выкрикивающей — повалив тех на землю. К счастью, компания не стала разбираться, кто стал причиной падения — с яростными воплями они принялись лупить друг друга. Но это продолжалось очень недолго — сквозь толпу к ним скользнули несколько орков,
Они сошли с ума, – подумал Дон. — Ещё вчера они были нормальными… ну, почти нормальными, ведь я тут не вижу ни одного столяра, пекаря или кузнеца — они работают, заняты, им некогда ходить по площадям. А эти — да, безработные, нищие, пьяницы, просто бездельники… Такие есть везде, увы… Ага, а вот эти мускулистые ребята явно из тех купцов, что по ночам в тёмных переулках смертью торгуют. Не думал, что у нас в городе их так много! Но всё же — что с ними всеми случилось?
Тут Дон достиг подножия помоста, наверху которого стоял орк. Дорогу ему перегодил стражник с копьём — ага, тот, второй из охранявших Радужную Башню — машинально отметил Дон. Вдруг над площадью повисла тишина, столь неожиданная и драматическая, что Дон застыл на месте. Он осторожно обернулся и понял, что крепко влип — староста с улыбочкой глядел прямо на него, провозглашая:
— А вот и он — эльфийский шпион, желающий помешать нам обрести свободу и вновь ввергнуть нас в пучину эльфийского рабства!
Толпа людей со злым блеском в глазах повернулась к Дону, готовая убивать, рвать на куски, истязать…
— Попался, — с ухмылочкой констатировал староста, и Дон мысленно согласился с ним — да, попался. Отсюда не убежать. Разве что забраться на трибуну? Этот тип с копьём не помеха, а вот орк…
Орк, стоявший на вершине трибуны, развернулся, небрежным движением сбросил плащ, поиграл накачанными мускулами, словно перекатывающимися под кожей — и, изобразив несколько финтов руками и ногами, застыл в немыслимой, фантастической стойке, глядя на Дона. Толпа восторженно загудела, предвкушая потеху. Дон внимательно посмотрел на орка — и ему очень не понравилось увиденное. Да, каждое движение орка выдавало в нём бойца высочайшего класса. Если на ровной площадке ещё были шансы с ним управится, то когда он занимает стратегически более удобное положение, стоя на вершине лестницы… Дон понимал, что шансов в рукопашной схватке у него нет. Можно, конечно, с мечом пойти на него… но вот тогда-то уж точно он подтвердит реноме «шпиона», и этого последнего шага станет достаточно, чтобы толпа полностью перешла на сторону орков — не только затуманенным алкоголем (или чем иным?) мозгом — но и душой.
— Кажется, теперь у тебя проблема, Дон? — ехидно спросил староста, не скрывая удовлетворения.
Ты всё просчитал, старый хрыч, — раздражённо подумал Дон.
– Вернее, почти всё!
Он улыбнулся старосте, развёл руками и неразличимым со стороны движением
— Если бы ему добавить чуток ума, тогда он, может быть, и стал бы проблемой.
Толпа издевательски загоготала, на сей раз над поверженным орком. Дон довольно улыбнулся, а староста нахмурился — чаша весов с симпатиями толпы к оркам явно пошла вверх. Но сдаваться староста не собирался — воздев руки на манер бродячего проповедника, он начал говорить:
— Любимые друзья! Мы собрались здесь, чтобы отстоять свет свободы и магократии, принесённый маготворцами на нашу многострадальную землю!
Хитёр, как лис, — подумал Дон. — Даже орков старается не орками называть, а маготворцами… понимает, что после предыдущей сцены этого лучше не делать.
— Простите, свободы от чего? — с самым невинным видом поинтересовался Дон.
— От эльфийской оккупации! — раздражённо рявкнул в ответ староста.
Знаю, голубчик, что тебе не по душе диалог — тебе проще прочесть с пергамента непонятно кем написанный текст — хотя это как раз понятно, кем. Но я тебя заставлю спорить, бороться!
— В чём эта мифическая оккупация состоит? — Дон постарался добавить в эту фразу как можно больше презрения. И другим, более торжественным голосом продолжил: — В том, что эльфы защищали нас от Врага? Что гибли, спасая наши жизни? Или в том, что эльфийский король Финрод отказался от трона и пошёл на верную смерть по просьбе человека — всего лишь человека? Или в том, что дочь эльфийского короля Тингола — Лючиэнь, полюбив человека, ради него сразилась с самим Врагом, в одиночку — и, победив, спасла любимого человека!
— А вы вспомните, как Финрод обзывал нас, людей! — отреагировал староста после некоторой паузы. И издевательским тоном пропародировал строки из известной баллады: — "Чего же ты хотел, сын младшего народа?" Это — их отношение, они себя считают Старшими, а нам внушают комплекс — младших!
Ах ты подонок! Неужели тебе неизвестно, что люди появились намного позже эльфов? Или что подлинных слов Финрода автор баллады — человек, кстати, — лично не слышал, конечно! Ну держись, бородатый!
— Вы считаете, что быть младшим братом в семье — позорно? — картинно изумился Дон. И, обращаясь к толпе, добавил: — У кого есть в семье младший брат? Поднимите руки!
Люди, растерянно оглядываясь, начали поднимать руки.
— И расскажите, как вы к ним относитесь? — продолжил Дон, ткнув наугад пальцем в толпу. — Вот ты и расскажи!
Угрюмый здоровяк застенчиво пробасил, неожиданно улыбаясь:
— Да маленький, я с ним часто вожусь, играюсь… Он такой милый, гостинцев ему стараюсь принести, пряников всяких…