Силь
Шрифт:
Только тренировки с эльфами, когда приходилось учиться отбивать поток стрел, которыми тебя осыпает эльфийский лучник, позволили Дону вообще увидеть бросок и дёрнуться наперерез — но даже Дон успел едва задеть кувшин рукой. Впрочем, этого хватило, чтобы кувшин немного изменил траекторию и не попал гному прямо в лицо, куда его направил бросок племянника. Кувшин прошелестел возле самого уха гнома, взлохматив тому волосы, и ударил в стену, пробив в деревянной облицовке приличных размеров дыру. Дон потёр ноющее от удара о кувшин запястье и обратил взор на издевательски улыбающегося племянника.
— Что, всё тренькаешь на своей тарахтелке? — издевательским тоном спросил тот, глядя Дону прямо в глаза. Дона невольно передёрнуло
— Надеешься с её помощью победить меч? — и, выхватив меч из ножен, описал вокруг себя сферу, состоящую из сплошных бликов — меч двигался настолько быстро, что эта сфера казалась сплошной.
Он же движется на порядок быстрее меня, – стрельнула предательская, трусливая мыслишка. — Пусть он совершено не умеет сражаться, пусть его меч — барахло, а не меч, пустая, разукрашенная золотом и каменьями железка, бесполезная для настоящего боя, — за счёт скорости он меня зарубит, как неподвижное чучело!
— Может, сразишься со мною с помощью этой побрякушки? — продолжил издеваться племянник. Приятели поддержали его радостным гоготом.
— И сражусь! — решился Дон. — Давай! Ты с мечом — против меня с лютней!
Гогот стал громче.
Дон, милый Дон, что же ты задумал? — размышляла Миралисса, судорожно готовя набор заклинаний. Готово! Взмах руки — и Снежная Стрела устремилась к надвигающемуся на эльфийку человеку, с пути которого разлетались столы и стулья.
Стрела почти достигла его… и погасла, заставив сферу на мгновение воссиять молочно-белым светом.
— И это всё? — издевательски улыбнулся человек. — Сквозь эту защиту не проникнет ничто — зато я смогу проникнуть кое во что… — он плотоядно посмотрел на девушку и облизал губы — так что ту передёрнуло от омерзения.
В этот момент Дон заиграл на лютне и запел — искрящийся молодостью, свежестью, весной — сияющий голос:
Отгремел пир честной, всех гостей свалил хмель Лишь остались сидеть воин и менестрель Менестрель тихо пел, струны перебирал Обратившись к нему, храбрый воин сказал: "Коль остались вдвоём мы с тобой в этот час Порешим же в бою, кто сильнее из нас!" Но в ответ менестрель ничего не сказал, Лишь на пламя смотрел, да играть продолжал.Застыли, голубчики, замерли как вкопанные! – напряжённо размышлял Дон, — Пока — потому что вам просто это нравится, вы предвкушаете… Подождите!
"Отчего, менестрель, не берёшь в руки меч? Или, струсив, решил ты себя поберечь? Что мне песни твои, много ль проку в словах? Коль не трус, покажи себя в ратных делах!" Не ответил певец и с минуту молчал, Лютню в руки он взял и, поднявшись, сказал: "Что же, пусть будет так, мы сразимся в бою — Ты возьмёшь в руки меч, а я песню спою.А вот здесь проняло! Дёрнулись, зашевелились… поздно!
И пусть нет у меня ни ножа, ни клинка Моя песня, как сталь, остра и звонка. Сила слов велика, песнейЗастыньте же и вы! Оставьте неведомым образом приобретённые «способности» — ох, знали бы вы, чем придётся расплачиваться за ЭТО — бежали бы без оглядки. А теперь — верните то, что не ВАШЕ, что вам дали!
Он не верил ему, но руки не поднял Лился дивный мотив, волю злу не давал "Ты меня победил" — воин тихо сказал И, качнувшись, у ног менестреля упал.Звук струны оборвался. Дон усилием воли справился с охватившим всё тело приступом пронзительной слабости — приступом, знакомым приступом, охватывавшим его всегда после использования Песен Силы — в первый раз там, во время бойни рядом с королём Эльвингом. Проморгавшись, он увидел искажённое яростью лицо племянника, движущего руку с мечом поначалу медленно, потом всё быстрее, быстрее… Дон, даже не вынимая меча шагнул тому навстречу, понимая, что если Песня Силы не помогла, то и меч не спасёт… На него падал и не мог упасть меч племянника, падал не спеша, медленно… Медленно? Значит, медленно!
Дон без особых усилий поднырнул под удар, захватил кисть племянника, удерживавшую меч, и спокойно, как на тренировке вывернул её, разрывая связки, заставляя того скорчиться от боли и выронить меч, а второй рукой схватив противника за горло. Не удушая — а слегка придушив. Чтобы почувствовал.
Как там у друзей дела? — молнией сверкнула мысль.
Дон обернулся и успел заметить, как парень, подскочивший к гному, попытался ударить того в лицо, но его кулак утонул в огромной ладони гнома, погасившего таким образом удар. Гном аккуратно взял противника за ногу и швырнул в стену — в то самое место, куда ударил кувшин. Парень оказался прочнее и пробил дыру в стене не в пример большего размера. В этот самый миг раздалось шипение, и с заиндевевшей руки Миралиссы сорвалась Ледяная Стрела. Мощное заклинание легко разбило защитную сферу парня, надвигавшегося на Миралиссу, на осколки, и обратило того в ледяную статую. Парень не успел не то что среагировать — а даже стереть мерзкую ухмылку со своих губ. Миралисса подошла к статуе, и с омерзением пнула локтем прямо в отвратительную ухмылку, заставив статую разлететься ледяными брызгами.
Племянник заскулил, увидев такую быструю и жестокую расправу над его соратниками.
— Ну что, хочешь оказаться на их месте? — встряхнул его Дон. — Или, может быть, расскажешь, что вы там замышляете со старостой?
— Расскажу, всё расскажу! — заверещал племянник. — Мой дядюшка — староста, этот негодяй и предатель…
— А ты тогда кто? — картинно изумился гном.
— Я… хотел обо всём рассказать! Но не успел! Вы набросились на меня, как…
— Да мы ещё не набросились, — принялся засучивать рукава гном. — Но если ты настаиваешь…
— Нет, нет… Не надо!
— Тогда рассказывай, да поживее! И — только факты!
— Староста договорился с орками, — затараторил племянник. — Он впустит в город небольшой отряд орков, а потом убедит собравшихся на площади людей перейти на сторону орков. И этот отряд вместе с убеждёнными захватят то, что им нужно!
— А что им нужно?
— Ну, городскую казну и винные погреба, наверное, — мечтательно закатил глаза племянник.
— А как ты обрёл такую ловкость, племянничек? — вдруг спросил гном.