Сигиец

Dьюк Александр Александрович

— По приказу старшего инспектора Комитета Равновесия, — договорил за него Гайстшписен, поправляя на груди аэроманта купритовый медальон Ложи. — Знаю. Позволите, магистры? — располагающе улыбнулся он.

— Конечно, — пиромант подскочил к двери и распахнул ее. Глухо звякнул колокольчик.

Бальтазар кивнул и, заложив руки за спину, шагнул к дверному проему, но на пороге задержался и уставился на пироманта. Мальчишка передернул плечами, трусливо бегая глазами, и полез за шиворот мантии, выуживая на свет спрятанный медальон. Дознаватель снисходительно усмехнулся и молча зашел в лавку, размышляя о том, что к рапорту о нарушениях добавится еще несколько

пунктов.

Внутри Бальтазару сразу же пришлось пригнуться — лавка встретила его свисающими с потолка гирляндами оккультных безделушек. На его рост, не сказать что особо выдающийся, помещение явно было не рассчитано. А может, это был один из дополнительных хитрых, но дешевых способов оповещения. В том, что лавка покрыта сетью охранных печатей, Бальтазар почти не сомневался. Как и в том, что накладывали их не магистры Ложи.

Обстановка лавки привлекала внимание. В первую очередь, огромным количеством книг религиозного, оккультного, эзотерического и магического содержания. Оккультная и магическая литература была крайне популярна среди скучающих мещан и избалованных дворян, особенно в последнее время, когда столицу захватила мода на спиритизм, но Ложей не запрещалась в силу бессмысленности подобных запретов. Гримуары, сборники заклинаний и книги мертвых писались, пишутся и будут писаться во все времена в огромных количествах. В основном потому, что пишут их люди, далекие от магии. Настоящими знаниями не торгуют даже вольные.

Кроме книг в лавке имелось обязательное чучело арамского крокодила, покрытый пылью грустный скелет в углу и коллекция банок с разномастной заспиртованной дрянью: от пауков и змей до крыс и котят. На одной из полок даже стояла банка с гомункулом, хотя, скорее всего, то был мертворожденный уродец. Где-нибудь в лавке волшебства был припрятан и сундук с глиной с берегов реки Тейх, что течет в землях Рахарарум. Из нее лавочник когда-нибудь обязательно вылепит голема. Например, в следующей жизни.

За круглым столом посреди лавки сидели двое друг напротив друга: спиной ко входу — чародей в голубой мантии, увлеченно скребущий пером по листу бумаги, спиной к прилавку — подавленного вида гед, низко склонивший голову и нервно перебиравший большими пальцами сцепленных в замок рук. Магистр-следователь Ульрих Бренненд и астролог, чернокнижник, предсказатель и владелец магазина оккультных товаров Давид Вайс.

При звуке шагов Бальтазара гед поднял голову, вздрогнул и распространил шумную волну обрывков панических мыслей. Следователь не счел нужным отвлекаться, лишь обмакнул перо в чернильницу и продолжил вести протокол.

Дознаватель приблизился к столу и встал справа от чародея. Внимательно посмотрел на перепуганного Вайса, окинул взглядом лежащие на краю стола исписанные листы, уставился в седеющую макушку Бренненда. Вежливо кашлянул. Без должного эффекта.

— Добрый день, — сказал он, выдержав положенное молчание.

— Ага, — буркнул Бренненд, не отвлекаясь от письма. Гед лишь потряс головой.

Бальтазар сокрушенно вздохнул.

— Должен отметить, магистр, вы плохо воспитываете вверенную вам молодежь. Вы здесь, весь в работе, а они бездельничают, — непринужденно проговорил дознаватель.

— Аааа, — небрежно махнул рукой Бренненд, наконец-то оторвав голову от листа бумаги. Работа в Комитете следствия оставила неизгладимый след на его лице: по всей левой стороне от виска до подбородка тянулись три глубокие борозды застаревших шрамов от чьих-то когтей, которые Бренненд пытался скрыть густой пегой бородой

и длинными волосами, стянутыми для удобства в хвост. — Пусть лучше свежим воздухом дышат. Мне так спокойнее.

— Плохо вы готовите себе кадры на смену, магистр, — улыбнулся Гайстшписен.

— От этих кадров больше вреда, чем пользы, — проворчал следователь. — Из них все равно не выйдет толку. У них в башке одни лишь сиськи-письки, пьянки-гулянки, дурь да ветер. Тебе ли, Бальтазар, не знать, — двусмысленно хмыкнул он, взглянув на дознавателя медными глазами пироманта.

Ульрих Бренненд был чародеем немолодым еще в те времена, когда Бальтазар сам был младшим следователем КС, «из которого все равно не выйдет толку», а прослужил в нем дольше, чем Гайстшписен прожил. Бренненд, наверно, и родился сразу ворчливым, бестактным, грубым стариком со скверным характером, но в том, что он — один из лучших и опытных следователей, да и не последний чародей арта не сомневались даже в Комитете Равновесия. Он мог бы занимать пост старшего инспектора, но скверный характер навсегда оставил его на пятом круге Ложи. Впрочем, Бренненда, видимо, все устраивало.

— Да, все мы были молодыми, — согласился Бальтазар, доставая из кармана аккуратно свернутый лист бумаги, скрепленный голубой печатью. — Но это не повод пренебрегать своими обязанностями, — он потряс ордером.

Бренненд глубоко вздохнул и взглядом указал на край стола. Дознаватель бережно положил документ, а затем придвинул свободный стул и сел.

— Ну-с, что у нас? — он побарабанил пальцами по столу.

— Да все как обычно, — устало проговорил Бренненд. — Сорок вторая. «Незаконная торговля талисманами, запрещенными к продаже гражданскому населению».

— Серьезное обвинение, — подтвердил Бальтазар, многозначительно взглянув на Давида Вайса.

— Серьезное-то серьезное, — хмыкнул Бренненд. — Только у нас каждый третий старьевщик, предсказатель-прорицатель, аптекарь, каббалист-эзотерик и спиритист фарцует втихаря боевыми талисманами. Наверно, от духа чьей-то сварливой тещи отбиваться, — усмехнулся следователь. — Если бы не разнарядка Собрания и не наводка неравнодушных граждан, фарцевал бы наш гражданин Вайс себе дальше. Но не судьба, верно, гражданин Вайс?

Гед в ответ лишь обреченно вздохнул.

Бальтазар почесал кончик носа. Четыре дня назад Собрание Ложи внезапно выдало Комитету следствия ордер на обыск всех наиболее вероятных незаконных рынков сбыта запрещенных талисманов и даже официальных магазинов Ложи в столице, пригородах и ближайших городах. О большинстве точек было известно, их вообще можно назвать полулегальными, поскольку только так гражданские исполнители, более известные как крысоловы, могли обеспечить себя необходимым снаряжением для борьбы с преступниками против Равновесия и ренегатами в розыске. Ложа не могла снабжать их напрямую, юридически это считалось бы восстановлением корпуса ауксилии, который был распущен после восстания виолаторов, поэтому она смотрела сквозь пальцы на нелегальную торговлю. Обычно продавцы осознавали свое шаткое положение и имели дело лишь с крысоловами, но некоторые все же решались продавать талисманы не тем, кому следует. Тогда фарцовщик отправлялся в Турм по всей строгости статьи сорок два Кодекса Ложи. Это если с ним не успевали разделаться сами крысоловы, у которых тоже сложился собственный кодекс чести. Но иногда Собрание и Комитеты устраивали показательные порки для годового отчета перед кабинетом министров и кайзером по борьбе с преступностью против Равновесия.