Сибиряки
Шрифт:
— Так ведь береза-то…
— Что береза?
— Отменная, деловая. Доска из нее — первый сорт!
— Пустяки. Вот завтра и ставьте пилораму на чурки. Всю березу на чурки, товарищ Сидоров!
— Понимаю, Алексей Иванович: всю березу… А брусья как?
— Подождут брусья. Тут, товарищ Сидоров, не березу, а дом на чурки пустить не жалко… Пилите и немедленно отправляйте в Качуг. Нам ведь сорок газогенераторных машин отправлять надо.
В Качуг приехали незадолго до утренней
— Товарищ Поздняков? Что ж это будет-то? Как же это в Якутск?.. Без дороги?
Поздняков удивился: неужели до Качуга уже дошли вести?
— О чем вы спрашиваете, товарищ?
— Так ведь машины, говорят, прямо по снегу посылать будут. По Лене. До самого Якутска, сказывали, муку вывозить…
— Вы-то откуда знаете, что будут?
— Так как же, Алексей Иванович, ночью еще из Иркутска звонили, шофера вот приехали, рассказывают. Не звонили бы, так другое подумал…
— Что?
— Разыгрывают меня, старика. Ледянка-то, она ведь до Жигалово только, а дальше как? Целиной? Или брехня это?
Поздняков сбросил тулуп на пол, стянул надавившую плечи шубу, сложил комком, положил на тулуп, к печке.
— Нет, не брехня. Закройте-ка свое окошечко и ни одной машины на тракт. И сменному передайте: утром собрание проведем.
— Хорошо, Алексей Иванович.
— И всех, кто с тракта вернется, тоже на прикол.
— Ясно.
— И скажите начальнику автопункта, чтобы к девяти приготовил клуб и собрал всех водителей и ремонтеров. А меня… в восемь разбудите.
— Понял, Алексей Иванович. — Диспетчер захлопнул окошко в водительскую, прибрал на столе, напялил на себя полушубок. — Ну дела! Сроду еще такого не было, сколь работаю тут, чтобы на такое дело идти… Может, чайку выпьете с дороги, Алексей Иванович?
Ответа не последовало. Поздняков, подложив под ухо руку, спал. Старичок поправил под головой Позднякова свернутую подушкой шубу и, осторожно ступая поскрипывающими половицами, нырнул в хлынувшее в дверь морозное облако.
Утром Позднякова разбудил вновь заступивший на дежурство диспетчер.
Весь автопунктовский двор забит машинами. Водители целыми толпами бродят по автопункту, стоят у диспетчерской, теснятся в конторе, обсуждают, судачат, спорят, ждут обещанного собрания: что за поход готовится по занесенной снегом Лене? Увидали появившегося из диспетчерской Позднякова, ринулись к нему, обступили.
— За чем остановка, Алексей Иваныч?
— Куда ехать велят?
— Кто ж по снегу проедет? Расчищать будут или как?..
Рублев пробился в круг, потеснил водителей.
— Тихо, товарищи! Сейчас все в клуб, там все скажут!.. — И Позднякову — Я думаю, открытое партийное
Поздняков подумал. Задача трудная, коммунисты должны помочь.
— Собирайте партийное, товарищ Рублев.
Большой зал клуба забит до отказа людьми. Пришли не только водители, пришли ремонтники, механики — все, кто был свободен от смены. Рублев открыл собрание, сам же и предоставил слово Позднякову. Зал притих.
— Товарищи! — сказал Поздняков с трибуны. — В позапрошлом году вы отлично справились с такой трудной задачей, как строительство обходного пути. В прошлую зиму…
— Дело говори, Алексей Иваныч! Чего старое ворошить! — выкрикнули с мест.
— Куда ехать должны?
— Условия!..
Весь пафос, с каким Поздняков начал было свою речь, выстрелил вхолостую. Рублев, видя заминку начальника управления, подсказал ему:
— Говорите, что от нас требуется, Алексей Иванович!
Поздняков, уловив в тоне Рублева уверенность и поддержку, облегченно вздохнул.
— Так вот о самом деле…
И он объяснил, что требуется от водителей. В заключение сказал:
— Трудно будет пройти первый рейс до Якутска. А там, уже по проторенной дороге, возить будет легче. Прошу добровольцев записаться.
— Дозвольте слово? — встал с первых рядов молодой водитель.
— Говори, — разрешил Рублев.
Парень вышел к трибуне, оперся о нее рукой, обвел веселым взглядом присутствующих.
— Я так понимаю: дорогу нам колхозники проведут, резиной и запчастями снабдить обещают — чего ж не ехать? Я, как комсорг автопункта, заверяю: мы, комсомольцы, не подведем! Мы и раньше не подводили… верно, товарищи!
— Верно! Записывай! Не подведем! — загудел зал.
— Все? — спросил Рублев комсорга.
— Все. Пиши всех нас, Николай Степанович, едем!
— Ну а все, так садись, — неожиданно строго приказал Рублев. И, подождав, когда успокоятся в зале, добавил, обращаясь к севшему на свое место комсоргу: — Нам не заверять, а хлеб спасать надо. Больно у тебя все это легко получается: дорога, резина будет — поехали! Не будет вам хорошей дороги, товарищи! И легкого рейса тоже не будет!
Зал замолчал, замер. Удивленно посмотрел на Рублева и Поздняков: что он их запугивает?
— Ледянку от Качуга до Жигалово мы две недели вели. Это сто семьдесят шесть километров. А сколько надо ее от Жигалово до Якутска вести? Два месяца? И то мало? Так вот проковыряют вам дорожку пехлом колхозники, как сумеют, и двигай, торопись проскочить, пока метель не замела или опять снегом не завалило. Да и проехать по такой не каждый сумеет. Ты, например, герой, — он опять повернулся к комсоргу, — на первом километре машину в сугроб зароешь. Это я тебя заверяю.
Веселое оживление прокатилось по залу. И снова напряженное, немое молчание.