Шутка
Шрифт:
Мачеха долго ковырялась в меню, постоянно спрашивая Тимку о тех или иных блюдах. Она не была любительницей экзотики и до смерти боялась съесть какую-нибудь жареную лягушку или сушеную саранчу. Сырой рыбы, как поняла Мила, ей тоже не хотелось. И правильно: какая гадость! Лучше уж жевать голый рис или какие-нибудь овощи. Хоть вареные, хоть жареные во фритюре. Именно это Мила себе и заказала. Подождала, пока официант расставит на столе крохотные тарелочки. Сидела напряженно,
Они же минут десять ели молча. Тимка, не торопясь, смаковал любимое суши, аккуратно обмакивая кусочки сырой рыбы в соевый соус, а мачеха просто лениво ковырялась в своей тарелке. Оба выдерживали паузу. Как и ожидала Мила, Варька напала первой — акула же:
— Что тебе от меня надо, Тимур?
— Мы же с тобой партнеры, — услышала Мила.
— Партнеры? После того, как ты со мной поступил?!
— А как я с тобой поступил?
— Как? Где мои бриллианты, мерзавец?!
— Тише! — Мила услышала в его голосе нотки испуга. — За мной же милиция по пятам ходит!
— Милиция? Ха-ха! Какая радость!
— Что ты им наговорила, кретинка?
— Кто? Ты, мерзкий нацмен! Я тебе помогла решить проблему с «любимой» женой. — Миле тут же захотелось ее убить.
— Помогла? Да я же сам все сделал!
— А кто уговорил мужа доверить тебе фирму?
— Ты неплохо с этого имеешь.
— А тебе, как видно, мало? Отдай мои камушки, слышишь?
— Ты на самом деле веришь во всю эту чепуху? Что я ограбил три квартиры? Я?!
«Ах, вот оно что?! — подумала Мила. — Вот в чем его подозревают?! Но почему?!» И услышала слова мачехи:
— Мне сообщили в милиции, что квартиру Людочкиной подруги никто не взламывал. Замок открыли родным ключом. А он лежал у вас дома.
— Да я давно уже не видел этого ключа! Не знаю даже, куда моя жена его засунула перед отъездом!
— Да ну? И дома у ее подружки ты, конечно же, не бывал?
— Конечно, бывал. С Людочкой. А потом и один, когда она несколько раз просила меня заехать туда, проверить, все ли в порядке, полить эти чертовы цветы. О, дьявол! Они сказали, что там полно моих отпечатков! Да, я там бывал. Но при чем здесь это?
— При всем, — отрезала мачеха. — Так же, как и во время ограбления нашей квартиры, кто-то отлично знал и расположение комнат, и ценные вещи, и тайники с деньгами.
— Варя, ну сама посуди, откуда я мог знать, где у этой девки тайники?
— Да? Тебе в первый раз обольщать женщин, чтобы выведать их секреты? Уж мне-то ты байки не рассказывай! Я просто уверена, что ты был ее любовником.
— Кого?!
—
— Какая чушь! — в сердцах сказал Тимка. Миле даже стало его немного жалко. В самом деле, какая чушь! Но мачеха продолжала с прежним напором:
— А как нас ограбили? Даже сигнализацию отключили, нисколько ее не повредив. И дверь тоже не взламывали. Родным ключиком открыли.
— Но откуда у меня ключ? — тут же спросил Тимка. «В самом деле, откуда?» — подумала Мила.
— Парень, не притворяйся. Я хватилась ключей в тот же день, как приехала из бассейна.
У Милы внутри все похолодело.
— …Я больше нигде не была. Только с тобой в ресторане. Мы обедали и отмечали удачную сделку. И я выходила губки подмазать. Пару раз, между прочим.
— Ну и что?
— А то. Это ты, мерзавец, взял ключ из моего кошелька. Ты знал и про сигнализацию, и про сейф.
— Но я не знал кода! — с отчаянием сказал Тимур.
— Людочка знала. А она, бедненькая, так тебя любила! В постельке ночью небось болтанула язычком? А?
— И ты все это сказала в милиции?!
— Конечно. Ты знаешь, на сколько нас наказали? Хотя, конечно, знаешь. В сейфе денежки были. Много денежек. И ценные коллекционные монеты. Но не признаваться же народному избраннику в том, что денег и имущества у него на самом деле было до кражи гораздо больше, чем он может позволить себе на депутатскую зарплату? А когда я теперь получу новые бриллианты? Когда?
— Не знаю.
— Знаешь, миленький. Предлагаю сделку: я молчу, а ты берешь меня в долю. Мне до смерти надоел этот старик. Я теперь свободы хочу.
— А зачем же ты хотела от Людочки избавиться?
— Обстоятельства, милый, обстоятельства. А они последнее время сильно изменились. Старикан-то мой долго не протянет. Как монетки его увели, так и заболел, бедняга. Но я разведенной женой быть не хочу. Вот богатой вдовой — это да. Но богатой, ты понял? Поэтому я хочу получить назад мое имущество.
— Тебе и так много достанется, — усмехнулся Тимка. — Квартира, дача, машины. И делиться ни с кем не надо. Я знаю, что было в его завещании. До Людочкиной смерти. Одна треть — дочери. Из-за этого ты так и завелась. Делиться не захотела.
— Конечно. С кем? С этой избалованной девчонкой?
Мила даже закашлялась. Пища не в то горло попала. Она давилась несколько минут, закрыв рот салфеткой. Не дай бог привлечь их внимание! Ай да Варька, ай да мерзавка! Неужели же она хочет папу Сальникова убить?