Шут

Паттерсон Джеймс

Повсюду царили паника и хаос.

– Куда мы попали? – растерянно спрашивал кто-то. – Куда мы попали?

– Боже, спаси! – вопил другой, придерживая одной рукой другую, из которой торчала стрела.

Никто никого не слушал, и я, озираясь, видел вокруг только незнакомые, перекошенные страхом лица. Сияющие стены крепости были заляпаны перемешанной с кровью грязью. Кто побеждает? Кто проигрывает? Я ничего не мог понять.

Наконец на глаза мне попался Одо, упрямо карабкавшийся по лестнице. Кто-то из осажденных ткнул в него копьем,

но кузнец уклонился, схватил древко одной рукой и рванул на себя. Солдат с криком упал со стены. Но не успел Одо сделать и шага вверх, как второе копье вонзилось ему в ногу. Кузнец пошатнулся и попытался вырвать копье из раны.

– Одо!

Мой крик затерялся в общем шуме сражения.

Одо схватил за туники двух солдат и вместе с ними рухнул вниз, на головы товарищей. Я попытался пробиться к нему вдоль стены, но плотная масса сбившихся в кучу людей не пускала.

Между тем стрелы продолжали изливаться на нас смертоносным, неослабевающим дождем. Накрывшись щитами, мы не могли даже поднять головы. Мы оказались в западне.

Те из наших, кто сумел подняться на стену, были сброшены или убиты на месте. Я понял, что мы проигрываем. И не я один.

– Осторожно! – завопил кто-то, и в следующий момент сверху хлынула лавина камней. Одна из кошек не выдержала огромного веса и рухнула, придавив несколько человек, таранивших ворота.

– Башни! – раздался чей-то истошный крик. – Башни падают! Отходите, или вас раздавит!

Люди толкали своих товарищей, гоня их назад. Я ничего не мог поделать. Глаза слезились от едкого дыма, я кашлял и задыхался в облаке пыли.

Одо куда-то исчез.

– Отступаем! Отступаем! – пронеслось по толпе.

– Стойте! – закричали мы с Даниелем. – Отступать нельзя! Не бросайте позиции!

Но нас уже никто не слушал. Людское море колыхнулось, откатилось от стен и потекло вспять. Наверху радостно закричали.

Они бежали. Крестьяне, дровосеки, сапожники. Они не были солдатами и не знали, что делать.

Я попытался найти Одо, не обращая внимания на свистящие над головой стрелы, но кузнец словно в воду канул. Земля была усеяна телами убитых. Наши потери были огромны. В конце концов я выбрался из-под обстрела. Над полем стоял стон. Ужасный стон людей, обреченных на смерть. Мужчины плакали и бормотали слова молитвы.

Мне встретились Жорж и Даниель. Первый хромал, опираясь на плечо второго. Оба были бледны.

– Видели Одо? – спросил я.

Жорж покачал головой. Даниель пожал плечами.

Я повернулся к замку. Солдаты на стенах ликовали, продолжая пускать стрелы во все, что двигалось. Где-то там остался мой лучший друг. Еще недавно зеленое поле превратилось в кровавое болото.

Ни один из тех, кто поднялся на стену, не ушел живым.

Ни один.

Но, может, Одо удалось спастись?

Глава 137

Мы были разбиты!

Альфонс со злостью швырнул на землю меч.

Жорж устало опустился на траву. Отец Лео пытался найти слова утешения, но и на его лице читалось отчаяние.

– Надо выставить охрану, – кричал Даниель. – Стефен может предпринять вылазку.

Его предупреждение осталось без ответа. Быстро темнело. Ночь как будто предлагала нам передышку, набросив на лагерь темную накидку. Люди сидели у огня, полностью обессиленные. Кто-то прижигал раны, кто-то смазывал ожоги. Одни оплакивали павших друзей, другие благодарили Бога за то, что остались живы.

– Вы видели Одо? – спрашивал я у всех, переходя от костра к костру. Я знал его еще мальчишкой.

– Одо живуч как кошка, – сказал наконец Жорж. – Если кто и выберется, так это он.

– Верно, – неестественно бодрым голосом подхватил Альфонс. – В-вот увидишь, он в-вернется, да не п-просто так, а с каким-нибудь т-трофеем.

– У нас большие потери, – вздохнул Даниель, расстилая карту Боре. – Такого мы больше себе позволить не можем.

– Кастелян прав, – кивнул здоровяк-лангедокец, за которым закрепилась кличка Бык. – Только у меня тридцать человек убиты, может, больше.

Я посмотрел ему в глаза.

– Твои люди отважно сражались, но это не их война. Забирай оставшихся и уходите домой.

Бык уставился на меня так, словно я нанес ему смертельное оскорбление.

– Кто сказал, что мы собираемся уходить? – Он усмехнулся и покачал головой. – У нас, в Лангедоке, говорят, что драка и не началась, пока не пролилась кровь. Бог дал нам две руки, но, черт возьми, одна лишь для того, чтобы чесать яйца.

Сидевшие у огня рассмеялись. Когда смех затих, Жорж, который лежал на траве, повернулся ко мне:

– Так что будем делать?

Я обвел всех взглядом.

– Продолжим, – сказал Альфонс. – Стефен разорил наш город. Поэтому мы здесь, разве нет?

– Храбрый парень, – хмыкнул Жорж. – Да вот только завтра под стенами можешь остаться ты.

– Надо таранить стену, – предложил Даниель. – У реки она укреплена не так сильно. Установим там баллисты и будем обстреливать весь день. Рано или поздно пробьем.

– Может быть, и от короля ответ получим, – вставил отец Лео.

– Сейчас осень, – продолжал Даниель. – Ты был в Антиохии, Хью. Сам знаешь, что осада никогда не бывает однодневной. Стефен выжег собственные поля. Продовольствия и воды не хватит на всю зиму.

Я вздохнул. Так или иначе этот вопрос нужно было задать.

– Кто за то, чтобы принять условия Стефена?

Я ждал ответа. Все молчали.

Наконец Жорж, опираясь на палку, поднялся с земли.

– Мое дело – молоть зерно, а не воевать. Но мы все сделали свой выбор. Мы все потеряли любимых и близких. Моего мальчика Ало. Твоих друзей... Одо. И что же, все это было напрасно? Разве их смерть...

– Кто это тут говорит о смерти? – рявкнул из темноты знакомый голос.

Все повернулись.