Шустрое ребро Адама
Шрифт:
Словом, все выглядело именно так, как описывала нам Тамара Ильинична. Похоже, что мы прибыли на место, В коридоре не было ни души, но в любой момент все могло кардинально измениться, поэтому нельзя было терять время зря. Мы прошли по коридору метров десять, открывая по очереди все двери и заглядывая внутрь. Разумеется, делали мы это в высшей степени осторожно.
За двумя дверями располагались какие-то лаборатории — стояли столы с бесконечными пробирками, колбами и спиртовками, а также суетились люди в белых халатах, которые не обратили на нас
— Вряд ли они тут содержат своих пленников, — сказал Сева. — У этих, в лабораториях, не слишком угнетенный вид. Скорей всего, мы оказались в той части бункера, который используется действительно под лабораторию.
И мы продолжили нашу экскурсию, но шли уже более уверенно. Лаборатории тянулись еще долго.
Я насчитала их не менее шести. Кстати, во всех, независимо от того, находились там люди или нет, двери были заперты снаружи. В одном из пустующих помещений Сева позаимствовал четыре белых халата, та" что теперь мы стали почти неотличимы от работающих здесь людей.
К сожалению, на всех халатах аршинными буквами были вышиты имена, и все сплошь — мужские. Например, я стала Вячеславом, Мариша — Анатолием, а Серафима Ильинична — и вовсе Львом. Один Сева мог относительно спокойно идти в своем халате с именем Юрий. Если не считать того, что он был ему малость коротковат и рукава доходили лишь до локтей.
— Долго нам еще идти? — осведомилась Серафима Ильинична.
— Нет, — сказал Сева, — потому что мы уже пришли.
И мы тупо уставились на сплошную бетонную стенку, которой заканчивалась эта часть коридора.
— Пошли обратно, — устало вздохнула Мариша, убедившись, что в тупике нет ни малейшего намека на щель. — Видно, дядю прячут в другом конце.
— Да, только, вот странно, по нашим расчетам, полковник уже давным-давно должен был ударить.
А тут такая тишина и спокойствие, словно бы ничего не произошло, — сказала я.
— Остается предположить, что либо эта часть не сообщается с той, где проворачиваются темные делишки, либо полковнику что-то помешало атаковать бункер, — сказал Сева.
— Обе версии дерьмо, — заявила бескомпромиссная Мариша. — Придумай что-нибудь получше.
Так мы дошли до шахты лифта, возле которой дремал охранник — седенький старичок. Мы прошли мимо него, лифт нас не заинтересовал, так как явно работал лишь на подъем. Внизу шахты не было. Затем мы прошли еще немного по длинному коридору, который уже трижды разветвлялся, так что теперь мы плохо представляли себе, в какую сторону и как будем отступать, и наткнулись еще на одну лестницу, ведущую вниз. Но это была не та лестница, по которой мы спустились под землю. Каменные марши были сработаны основательно — широкие и удобные.
Перед лестницей находилась небольшая комнатка, откуда слышались азартные споры.
Пройдя пост охраны, мы оказались на лестнице.
Снизу доносились голоса. Мы осторожно спустились на один пролет и прислушались. Каково же было наше с Маришей удивление, когда мы узнали этот сиплый голос. Должно быть, такая уж была наша судьба, — встречи с Паханом она нам устраивала чаще всего на лестницах.
— Он! — прошипела мне на ухо Мариша.
Я лишь отмахнулась, стараясь не упустить ни одного слова из разговора Пахана — Гены с кем-то неизвестным. К моему удивлению, второй голос тоже показался знакомым. Но чей он — этого я, как ни пыталась, вспомнить не могла.
— Они у нас в руках.., и изобретение — тоже, — сказал голос. — Чего тебе еще надо? Почему ты не торопишься от них избавиться?
— А кому они мешают? — спросил Пахан. — Да, они у нас в руках, значит — безобидны.
— Ты забываешь о его жене и тех ребятах, которых она наняла, чтобы спасти мужа. Они на свободе и знают, где его искать. И женщину тоже.
— И что из того? — спросил Пахан. — Все равно им никогда не найти своих в этом подземелье. Здесь ты хозяин, все прочие без карты совершенно беспомощны.
— Но если они вызовут спецназ, то и моей власти не хватит, чтобы спасти наше дело и увести пленников.
— Вот когда беда грянет, тогда и будем думать, что делать, — рассудил Пахан. — К тому же спрятать труп так, что никакой спецназ не найдет, ты всегда сможешь. Не так ли?
— У тебя же двое пленников? — удивился голос. — Почему же труп только один?
— Потому что женщину я тебе не отдам ни при каких обстоятельствах, — зло сказал Пахан. — Не дождешься.
Хозяин подземелья промолчал; Они помолчали, затем Пахан сказал:
— А что там с изобретением? Твои ученые проверили, все чисто?
— Проверяют дополнительно, ты же понимаешь, все должно быть сработано на совесть. Ладно, пошли, представь меня нашей гостье.
И они ушли.
— Черт знает что! — вскипела Мариша. — Моя мама в лапах этого бандита, а военные и не чешутся.
— Но Пахан вроде бы неплохо относится к Тамаре Ильиничне, — попытался успокоить ее Сева. — Защищает ее. Хотя, конечно, долго так продолжаться не может. Едва они поймут, что получили лишь часть рукописи, Пахан сразу же изменит свое отношение к пленнице. А судя по всему, произойдет это скоро.
И если не случится чуда, то…
— Что «то»? — помрачнела Мариша. — Говорила я, нужно идти в милицию.
Мы не стали ей напоминать, что это именно она вырывала телефонную трубку у Севы из рук, когда тот хотел позвонить Поленову и рассказать, куда мы направляемся. К чему сыпать соль на свежие раны? Мариша и сама должна была понимать, что была не права.