Шустрое ребро Адама

Калинина Дарья Александровна

Мужчина подошел к Тамаре Ильиничне, заклеил ей рот пластырем, рывком поднял ее на ноги и перекинул через плечо. Тамара Ильинична благоразумно не стала возникать, мол, такое обращение, принятое с горскими девушками, не слишком подходит даме ее возраста. Но она все же попыталась определить, куда ее несут. Это оказалось не слишком сложно. Ее несли по коридору, похожему на заброшенную шахту. Во всяком случае, стены здесь были образованы самой природой, из них выступали даже ребра камней. Однако цивилизация забралась и сюда, тут имелось электричество,

хоть лампочки светили очень тускло, подвешенные на шнурах — на расстоянии десяти метров одна от другой.

Ее внесли в камеру за железной дверью, снабженной внушительным засовом. Бежать из такой темницы было невозможно, и Тамара Ильинична приуныла.

Исподтишка, чтобы мужчина не заметил, что она пришла в себя, женщина попыталась рассмотреть похитителя, но это оказалось не так-то просто. Он был весь в черном, в глухой черной шапочке, где имелись лишь прорези для глаз. Нес он сюда Тамару Ильиничну недолго, а добравшись до цели, грубо привалил ее к стене, совершенно не заботясь об удобстве живой ноши.

— Подожди! — раздался голос снаружи.

Тамара Ильинична скосила глаза в ту сторону и увидела, что из другого конца коридора к ним приближается еще один мужчина в черном. Вдвоем мужчины заперли дверь и ушли. Тамара Ильинична открыла глаза и огляделась. Она находилась в пещере, созданной то ли людьми, то ли природой. Сбоку висела лампочка, поэтому часть помещения можно было рассмотреть. Тамара Ильинична повернула голову в другую сторону и вздрогнула. Буквально в метре от нее лежало еще одно тело.

— О! — вот и все, что нашла в себе силы сказать Тамара Ильинична из-под своего пластыря. — Эй, вы кто? Вы в порядке? Не поможете ли мне освободиться? — бормотала она не очень внятно.

Вопросов у нее было много, но пластырь страшно мешал общению, и вместо человеческой речи раздавалось лишь мычание. Соседнее тело не шевелилось и не подавало признаков жизни. Однако Тамара Ильинична заметила, что оно скорей всего принадлежит или принадлежало мужчине и что ноги у ее соседа не связаны. Стараясь не думать, что сосед может быть, скажем так, не совсем жив, Тамара Ильинична решилась подползти к нему. Пол камеры был шероховатый, усеян мелкими и острыми камешками, и женщина сто раз уже готова была отказаться от своего замысла. Но все же ей удалось подобраться к соседу поближе, и она боднула его головой, как единственно свободной частью тела. Тело не шевелилось. Тамара Ильинична боднула сильней, не слишком заботясь о том, что может сломать себе шею. Боднула еще и еще — увы, безрезультатно.

Остановившись передохнуть, Тамара Ильинична принялась вспоминать, что бы стали делать в аналогичной ситуации герои книг и кинобоевиков. Впрочем, у них, помнится, имелись в заначке либо хитро запрятанные приспособления для освобождения, либо друзья, готовые в критическую минуту прийти им на помощь. Наконец она вспомнила о совете лизать заклеенный скотчем рот. Тамара Ильинична трудолюбиво лизала свой пластырь минут двадцать.

После чего убедилась, что, может быть, со скотчем этот фокус и проходит, а вот с пластырем — нет.

Советы не помогали, нужно было придумать что-то свое. И Тамара Ильинична попыталась избавиться от пластыря, потершись им о камни. К счастью, их тут было в избытке. И минуты через три, исцарапавшись в кровь, она освободилась от пластыря. Не совсем, но достаточно, чтобы говорить.

— Эй вы, очнитесь! У вас гостья! — с наслаждением выговаривая слова, произнесла Тамара Ильинична.

Но эхо под потолком принялось так жутко передразнивать ее слова, что Тамара Ильинична заткнулась. Видя, что она не может общаться с соседом с помощью речи, она изо всех сил куснула его за ляжку.

Свод пещеры огласил чудовищный рев. Сосед подскочил на месте и возмущенно уставился на нее.

— Валериан! — обрадовалась Тамара Ильинична. — Это ты! Ты жив!

Но Валериан Владимирович лишь удивленно таращился на нее.

— Вы кто? — наконец выдавил он из себя.

— Я Тамара — сестра твоей жены! — радостно улыбаясь, пояснила Тамара Ильинична.

— Тамара? — недоверчиво переспросил Валериан Владимирович. — Что у тебя с лицом? Тебя пытали?

Ты вся в крови.

— Это я пыталась снять пластырь, — объяснила Тамара Ильинична.

— Могла бы меня попросить, я бы тебе помог, — сказала Валериан Владимирович, и Тамара Ильинична, несмотря на свою радость, ощутила знакомое раздражение.

— Ты дрых без задних ног, — рубанула она.

— Вовсе нет, — запротестовал Валериан Владимирович. — Просто я…

Но Тамаре Ильиничне так и не удалось узнать, что же он делал, потому что дверь открылась и на пороге возник еще один мужчина в черном. На этом тоже была маска, но на груди висела маленькая табличка с именем. Гостя звали Сергей.

— Очень рад! — сказал он. — Просто счастлив. Вся семья в сборе.

— Не вся, — возразил Валериан Владимирович.

— Ну, не будьте так строги, — сказал Сергей. — Не могли же мы притащить сюда всех. Радуйтесь, что хотя бы жена с вами.

— Жена? — вытаращил глаза Валериан Владимирович. — Где?

— Да вот же, — не чувствуя подвоха, сказал Сергей.

— Я ему не жена, — решительно возразила Тамара Ильинична. — Еще чего не хватало, да я бы его убила после месяца супружества. Не было бы у вас сейчас хлопот.

Сергей растерянно посмотрел на обоих, должно быть, неприязнь, написанная на лицах пленников, убедила его. Он явно смутился и пробурчал:

— Я должен об этом доложить. Сейчас вернусь.

С этими словами он удрал, не забыв, впрочем, старательно запереть за собой дверь.

— Скажи на милость, с какой стати ты стала выдавать себя за мою жену? — спросил Валериан Владимирович.

— Чушь какая! — фыркнула Тамара Ильинична. — Развяжи меня.

Валериан Владимирович послушно принялся распутывать узлы на руках своей родственницы.