Шустрое ребро Адама
Шрифт:
Серафиме Ильиничне это не нравилось, но она молчала. Сева сегодня тоже остался ночевать у Серафимы Ильиничны, так как считал себя виновным в похищении Маришиной мамы. Его слежка за Петром Леопольдовичем закончилась неудачей. Тот уехал к себе домой. Сева ждал его до часа ночи, а потом вернулся к нам.
— Кто это может быть в такое время? — настороженно спрашивали мы друг у друга. — Бандиты?
— Предлагаю дверь не открывать, — прошептала Серафима Ильинична.
— Если они захотят, то все равно войдут, —
А пока уберите собак, толку от них все равно никакого, только мешают.
Я оттащила собак в комнату и заперла их там.
— Открывайте! — донесся из-за двери до боли знакомый голос. — Стучу, стучу, вы там оглохли, что ли?
— Мама! — воскликнула Мариша и кинулась открывать.
Пока она открывала дверь, я встала с обломком старой табуретки по одну сторону двери, Сева по другую со вторым обломком, на случай, если вместе с Тамарой Ильиничной ворвутся бандиты. Но она влетела в квартиру одна. Вид у нее был странный. Волосы на голове взъерошены, косметика размазана, но глаза сверкали огнем.
— Боже мой! — воскликнула Серафима Ильинична и бросилась обнимать сестру.
Все дружно последовали ее примеру. Когда страсти угомонились, Тамару Ильиничну накормили, напоили и дали вымыться. После чего она усадила нас вокруг и поведала историю, которая с ней приключилась.
— Значит, бандиты приняли тебя за тетку? — уточнила Мариша. — Представляю, какие у них были рожи, когда они поняли, что ошиблись.
— Не могу тебе сказать, потому что они были в масках, — сказала Тамара Ильинична.
— Все?
— Все, кроме одного, — ответила Тамара Ильинична. — Я так поняла, что это был их главарь. Очень симпатичный мужчина. Честное слово, я в него почти влюбилась.
— Мама, опомнись! — воскликнула Мариша.
— А что мама? — возмутилась Тамара Ильинична. — Мама у тебя что — не человек? Только тебе позволено мужиков менять, словно тапочки?
— Перчатки, — машинально поправила я. — И как выглядел ваш избранник?
— О, — выдохнула Тамара Ильинична. — У него потрясающий голос, сиплый и удивительно страстный. Сам он невысок, коренаст и…
— Кривоног, — закончила я.
Тамара Ильинична обиделась и надулась.
— Ну, мамочка, не обращай внимания на Дашу, — проворковала Мариша. — Она у нас редкая мужененавистница.
Такая откровенная ложь заставила меня проглотить язык. Да, мужчины чаще всего меня страшно раздражают, но это не значит, что я их всех поголовно ненавижу. Вот еще, как их можно ненавидеть, ведь они, словно дети — не ведают, что творят.
— В общем, Гена мне приглянулся, — вздохнула Тамара Ильинична. — У него такая романтичная хрипотца в голосе и два шрама.
— Ах, он уже Гена! — простонала Мариша. — И когда мы к нему переезжаем жить? Или он к тебе приедет?
— Не знаю, мы об этом еще не говорили, — сказала
— Кривоногий, "р" не выговаривает и с хриплым голосом, — бормотала я себе под нос. — Слушай, Мариша, а случайно это не тот приятель Михаила Федоровича, который обещал ему все уладить. Он ведь собирался съездить к якобы похищенной Серафиме Ильиничне и все там утрясти. Вот и приехал.
— А что, очень может быть. — Мариша задумалась. — Но почему он не побоялся, что она увидит его лицо? Мама, а ты не поняла, куда тебя везли?
— Куда везли — нет, а вот откуда — помню, — загадочно сказала Тамара Ильинична и торжествующе посмотрела на нас. — В общем, на обратном пути мне удалось обмануть моих сторожей и подсмотреть, откуда меня везут. Так вот, это где-то возле Всеволожска.
Думаю, километров семнадцать-двадцать от него.
— Всеволожск, Всеволожск, — забормотала Серафима Ильинична. — Постойте, там же у Валериана были лаборатории. Верней, не совсем там, а на полигоне возле Ржевки. Они арендовали там часть подземного бункера.
— Для каких таких целей им целый бункер понадобился? — поинтересовалась Мариша. — Они что, взрывчатку изобретали? Кажется, теперь я начинаю догадываться, откуда у нашего замечательного дяди завелись счета во многих банках города. Не удивлюсь, если он и за границей имеет с десяток счетов.
— Не знаю я ничего про взрывчатку, меня твой дядя не очень-то в свои дела посвящал, — раздраженно сказала Серафима Ильинична. — Если будешь говорить гадости, то я вообще потребую, чтобы ты ушла.
— Не дождешься, — буркнула Мариша.
— Так вот, этот полигон тянется на многие километры, — а подземный бункер и вовсе замаскирован то ли под обрыв, то ли под карьер.
— Вот, вот! — обрадовалась Тамара Ильинична. — И меня под землей держали, а я все не могла понять, что там такое — то ли заброшенный рудник, то ли прогулочная пещера.
— А узнала я про бункер по чистой случайности, — продолжила Серафима Ильинична. — Мне Валериан, когда им наконец удалось у армии его арендовать, на радостях все и выложил.
— Не знаю, каким образом ему удалось это сделать, но не думаю, что честным путем, — пробурчала Мариша.
— Фирма твоего дяди не раз выполняла заказы для армии, — с достоинством сказала Серафима Ильинична. — И обе стороны всегда были довольны друг другом.
А в последнее время армия обеднела, а расплачиваться с дядей было нужно, вот они в счет долга и позволили арендовать у них бункер. Конечно, не афишируя это.
Теперь ты успокоилась?
— Вот как, — сказала Мариша, — тут еще и военные замешаны. Слушай, мама, а что твой Гена, про военных ничего не говорил? К ним он обращаться не запрещал?