Шуры-муры
Шрифт:
К счастью, Мейдин открыла глаза не дожидаясь, когда она вернется и продолжит эксперименты с мордобитием.
Скорая приехала только через десять минут. Еще одно неудобство жизни в пригороде. Сколько ни объясняй, сразу тебя не найдут. Машина скорой помощи будет часами блуждать по окрестным лесам, пока родственники не сунут наконец пострадавшего в машину и не отвезут в больницу.
К сожалению, Мейдин до приезда скорой оправилась настолько, чтобы возмутиться:
— Разве я не говорила, что не хочу сидеть? Разве не говорила?
Я тщетно пытался убедить Мейдин, что никто её насильно
— И почему Пупсичек так далеко от меня? Что вы с ним сделали?
Разумеется, Мейдин настояла на том, чтобы Пупсика взяли в больницу вместе с ней.
— Я без своего мальчика никуда не поеду.
Естественно, после этих слов один из медбратьев направился прямиком к собачонке, чтобы взять его с собой. А Пупсик, разумеется, выступил в своем привычном амплуа, испустив грозное рычание, которому позавидовал бы средних размеров бульдог.
Знаете, я не представлял, что человеческое существо может отпрыгнуть так быстро и на такое расстояние. После этого небольшого представления никто больше не делал попыток дотронуться до пуделька. Кроме Мейдин, которая протянула к нему здоровую руку и нежно загукала:
— Ай молодец, смелый мальчик, мой маленький сладкий Пупсенок. Ну иди, иди к мамочке.
И Пупсик, враг всего остального рода человеческого, потрусил к хозяйке и запрыгнул к ней на колени. Мейдин не просила Джинни Сью ехать с ней в больницу, но заботливая сестрица забралась в машину скорой помощи не спрашивая. Они включили сигнализацию и помчались, а я стоял, глядя вслед, и размышлял. Смерть Мейдин была выгодна одному человеку. Вы догадались, кому? Нолану. Без сомнения.
На повестке вопрос — мог ли Нолан стрелять в Мейдин? Мог ли он хладнокровно и целенаправленно избавляться от каждого, кто стоял у него на пути к наследству? Сначала жертвой стал его брат Дуайт. Теперь Мейдин. Я нервно провел рукой по волосам. Нолан не был похож на человека, способного на такие зверства. Мог ли я так сильно в нем ошибаться?
Поднялся ветер, на улице посвежело. Верджил не спешил. И я решил подождать в доме.
Прошел через холл, даже не взглянув в сторону гостиной. Не слишком приятные воспоминания вызывала во мне эта комната, ведь прошло меньше двадцати четырех часов с момента обнаружения трупа. Быстрым шагом направился в столовую и уселся на тот же стул, на котором провел часть прошлой ночи. Вот тогда-то я его и заметил.
Посреди антикварного серванта стоял большой букет цветов.
Просто огромный. Оранжевые, красные и желтые хризантемы в плетеной корзинке, — яркий, броский букет. Радостный. Странное ощущение. Обычно родственникам покойного присылают белые розы или лилии, или другие печальные и торжественные цветы. Этот взрыв осеннего колорита казался просто неуважением по отношению к смерти.
Я отодвинул стул. Еще кое-что показалось мне странным. Ведь обычно букеты присылают в похоронную контору, а не в дом покойного. По крайней мере, так было, когда умер мой отец. В доме цветы появились только после похорон. Да, помню, белые цветы.
Мне стало очень любопытно, что же это за человек в моем городе, который об этикете заботится меньше, чем я сам. Я выглянул в окно убедиться, что Верджил
Вот она, маленькая белая карточка, с надписью от руки красными чернилами.
Почерк показался страшно знакомым. Где же я его видел? Потом я прочел слова, и до меня дошло.
«Дорогая Мейдин, ты — цветок в саду моей жизни».
И маленькое красное сердечко внизу.
Глава 14
Я не мог оторвать глаз от записки.
Вот вам и де жа вю.
Послание точь-в-точь совпадало с теми, которые этот гнусный прилипала Рэнди Харнед подкладывал в свои отвратные букеты Имоджин. Как же так?
Неужто и это — послание Рэнди Харнеда? Я уставился на разноцветные хризантемы. Вид у них был какой-то не натуральный. Но карточка написана той же рукой, с таким же сердечком. Только на записке к Имоджин Рэнди подписался своим именем.
Впрочем, легко понять, почему он не стал подписываться на этот раз. Посылая такой разбукетище вдове, чей муж ещё не нашел успокоения в земле, любой на его месте предпочел бы скрыть свое имя от излишне любознательных сограждан. Понятно, почему и Мейдин не хотела афишировать имя отправителя букета и спрятала карточку. Плохо, правда, спрятала, но спрятала же.
Именно эта секретность и настораживала. Напрашивался вопрос, уж не кроется ли за этим нечто большее, чем дружественные чувства неизвестного сострадателя к веселой вдове. Типа любовной связи, например.
Я пожирал карточку глазами. Возможно ли, что Рэнди Харнед и есть загадочный любовник Мейдин? А ежели так, то чего ради он клеился к моей Имоджин?
Ни черта не понимаю. Может, Рэнди — из тех любвеобильных мужчин, которые готовы приударить за каждой, кто попадает в их поле зрения? Может, Имоджин показалась ему ещё одной легко доступной женщиной? Гнев ослепил меня, и я забегал по комнате.
Похоже, прав я в своих предположениях. Вряд ли найдется в одном крошечном городке два таких идиота, приправляющих свои букеты одинаково кретинскими записочками.
Или все это чушь собачья? Может, я сам задаю себе программу, и потом принимаю пустые домыслы за истину? Разумеется, я был бы только рад, если бы Рэнди оказался тем самым тайным воздыхателем Мейдин, — ведь у него тогда появлялся мотив для убийства. И я с удовольствием засадил бы его за решетку. Надолго.
Я перестал вышагивать и снова взглянул на послание. С другой стороны, все-таки оставалась хоть и ничтожная, но возможность, что двое разных людей написали одни и те же слова. Может, кто-то подглядел в карточку Имоджин, и содержание сего незабвенного опуса настолько покорило воображение поклонника напыщенных выражений, что он недолго думая слямзил идею. Или ещё того проще, этот загадочный писака вычитал фразу в той же книжонке, что и сам Рэнди Харнед. А что, тоже вариант.