Шуры-муры

Маккафферти Барбара Тейлор

Гостеприимная хозяйка скривила губы, выражая крайнее неодобрение.

— Ни одна женщина не станет так одеваться ради мужа.

Тут я снова почувствовал себя одураченным. Неужели я потратил столько драгоценного времени, чтобы тщательно занести в блокнот горсть свежих домыслов скучающих домашних хозяек? От женщины, которая утверждает, что ненавидит сплетничать.

— Ой, да что вы! — всплеснула руками Люси Белл. — Одежда говорит о женщине больше, чем слова и поступки. По тому, как Мейдин одевается, можно с уверенностью сказать,

что она — шлюшка.

Да, пустая трата времени, определенно. Я бодро кивнул хозяйке. А сам подумал: шлюшка? Давненько я не слыхал этого словечка в наших краях.

Как ни странно, я решил, что дальше на эту тему говорить бесполезно, и важно произнес:

— Миссис Хейнс, у нас есть сведения, что миссис Пакетт на время отлучалась с вечеринки.

Если Люси Белл позволено выдавать за правду неподтвержденные фактами слухи, то почему бы и мне не покривить разок душой?

Глаза её распахнулись от удивления.

— Не знаю, откуда вы это взяли, но кто-то вам явно наврал.

— Вы можете подтвердить свои слова, мэм?

Господи! В стремлении выудить из неё «факты, мэм, и ничего кроме фактов», я снова заговорил как Джек Вебб.

Люси дернула плечиком.

— Мейдин была здесь с шести вечера и просидела далеко заполночь. Она даже из гостиной не выходила. Кроме тех нескольких раз, о которых я уже упомянула, помните, когда она посещала дамскую комнату, — Люси слегка покраснела и последние слова произнесла вполголоса. Видимо, она была твердо уверена, что упоминание о естественных функциях человеческого организма при блюстителе порядка карается штрафом. И поспешно добавила: — Но отсутствовала она недолго.

— Вы за это ручаетесь?

Люси рьяно закивала.

— За это я могу поручиться. Как раньше ручалась за то, что Мейдин и Дуайт недолго проживут вместе.

— Недолго проживут, мэм? — спросил моим голосом Джек Вебб.

Глаза Люси Белл сверкнули.

— Знаете, это все из-за наследства. Дуайт, очевидно, хотел продолжать дело отца. Ну, семейные традиции, и все такое, понимаете?

— Да, мэм?

— Ну вот. Дуайт мечтал обзавестись коровами там, быками, выращивать табак, в общем, быть настоящим фермером. А Мейдин не хотела.

— Да, мэм?

— Она хотела продать все на корню какому-то заинтересованному лицу, задумавшему проложить через их землю автомагистраль.

Я строчил, еле поспевая за рассказчицей, но тут моя ручка замерла на полуслове. Вот так новые новости.

И, странное дело, ни одна из сестер даже не обмолвилась об этом.

— Это заинтересованное лицо подписало с Мейдин контракт?

Люси поменяла позу в королевском кресле, и зашептала, наклонившись ко мне близко-близко:

— Насколько я слышала, какая-то большая компания заключила с Мейдин и Дуайтом договор сразу после смерти Изома Пакетта, — брови её при этих словах поднялись до предела, а глаза чуть не вылезли из орбит. — А ещё слышала, что Мейдин и Дуайт спорили из-за этого чуть не до драки.

Кроме

нас, в коттедже никого не было, так почему же она шепчет? И тем не менее, вопреки логике, я последовал её примеру.

— Вы слышали это от самой Мейдин? — спросил я громким шепотом, чувствуя себя совершенно по-идиотски.

— Все, кто был на вечеринке, это слышали! — победно провозгласила Люси театральным шепотом, который можно было услышать даже сидя в машине на улице. Мало того, она ещё и оглянулась, чтобы убедиться, что никто её в собственном доме не подслушивает. — Мейдин, на мой взгляд, перебрала с выпивкой, и перед уходом жаловалась всем собравшимся, что ужасно зла на мужа. Вот откуда я знаю, что это она его прикончила, уж это верно как смерть.

У меня опять мурашки по спине побежали от этой её навязчивой фразочки, хотя и произнесенной шепотом.

— Даже её сестра, Джинни Сью, слышала, как она это говорила, вдохновенно продолжала Люси Белл.

— Так Джинни Сью тоже была у вас в гостях? — оживился я.

Люси кивнула.

— Была, точно. Но рано ушла.

Оп-ля-ля! Этого сестрички тоже не сообщили.

— А насколько рано, мэм?

— Около семи.

Это меня настолько поразило, что, забыв о шепоте, я воскликнул во всю глотку:

— Что? Не помню такого…

Теперь настала очередь Люси выкатить от удивления глаза.

— Вы? Не помните?

Я лихорадочно соображал.

— Не помню, чтобы кто-нибудь мне об этом говорил, мэм, — нашелся я. Боже мой! Ну, хорош! Ума палата.

— Ну, ничего удивительного. Возможно, мало кто это заметил. Машину она оставила позади дома, и никому не пришлось отодвигать свои. Она ушла с черного хода: оттуда ведет дорога через лес, такой густой, что чуть отъехал — и за деревьями даже фар не видно.

Я глядел на рассказчицу во все глаза. Джинни Сью припарковала машину на заднем дворе, вышла через черный ход и поехала сквозь чащобу. Такое ощущение, что она пыталась ускользнуть незаметно, зная, что я наблюдаю с другой стороны дома.

Вот тут мне стало совсем неуютно. Не мог ли я издали спутать двух сестер? Не поменялись ли они ролями? Ведь это для них раз плюнуть. Я даже не постоянно смотрел на Мейдин в телеобъектив. Помню, я был такой усталый, что с трудом держал глаза открытыми. Не мог ли я случайно вздремнуть и не заметить? Как не заметил, что кто-то уходит, не успев толком побыть в гостях.

Настроение у меня резко упало. И тут вдруг до меня дошло, что Мейдин не выпускала из рук Пупсика ни на минуту. Значит, женщина, на которую я смотрел во время вечеринки, могла быть только Мейдин, верно? Бог свидетель, Пупсик рычит на всех, кроме нее, даже на Джинни Сью. Сидел я, значит, в кресле Королевы Анны, делал вид, что записываю, а сам думал: «Хотите верьте, хотите нет, но Пупсик в данном случае оказался более полезным свидетелем, чем я».

Не слишком умиротворяющая мысль, поверьте.