Шулер с бубновым тузом
Шрифт:
— Да ну? — засомневался я. — Разводите меня?
— Вот те крест! С Калиостро лучше не садиться играть. Продуешь все! Обдерет тебя как липку, и не подкопаешься.
«Калиостро… Калиостро, — торопливо рылся я в памяти. — Был такой известный авантюрист… давно, еще в восемнадцатом веке, если не ошибаюсь».
— Меня он не проведет. Я привык смотреть в оба.
— С ним смотри — не смотри, все одно, — поддержал приятеля Петр. — Жалко нам твоих денег, парень. Обчистит тебя Джо, моргнуть не успеешь. Даже на обратный билет не останется. У него глаз черный!
— Я
Мне было интересно, что они ответят, как поведут себя. Мужики пригорюнились, одновременно покачали головами, словно китайские болванчики.
— Не сведем, и не проси! — отрезал Петр. — Нешто мы враги себе? Нам неприятности с ментами ни к чему. Ты, судя по говору, москвич?
Я не стал отпираться, и приятели мрачно переглянулись.
— Москвичи, они завзятые, — добавил Васька. — Сначала в азарт войдут, нипочем не остановишь, а потом проиграются в пух и прах, да к ментам бегут. Верните, мол, наши денежки!
— А что, был прецедент?
Васька с Петром, уже изрядно поддатые, мудреного слова не поняли, но смысл вопроса уловили.
— Джо не одного молодца обчистил до нитки, и с тобой управится. Если хочешь знать, его не раз побить пытались… да все без толку. Заляжет на дно, будто сквозь землю провалится, и сидит хорьком в норе.
Бутылку «Медовой» опустошили, а разговор еще не коснулся Анны Ремизовой, — крутился около Джо, который оказался темной лошадкой.
— Задумался? — обрадовался Петр. — То-то! Нам тебя подставлять неохота, Вован. Ты нас угощаешь, мы теперь друзья как-никак.
Он выразительно глянул на пустую бутылку. Я намек понял и подозвал официантку. Вторая порция водки подбодрила приятелей, они заметно оживились.
— Джо хитрый, как лис, — помявшись, вымолвил Васька. — Он и по картам мастак… и могилки разорять не гнушается. Ходят слухи, он с мертвецами на короткой ноге.
— То есть? — не понял я.
Петр выразительно повел в воздухе пятерней, указывая на потолок.
— Ну… связи у него с потусторонним миром. Умеет чувак договориться с покойничками. Они ему расскажут, где лежат сокровища, а он и рад стараться. Клад не каждому в руки дается… его нечистая сила охранять приставлена. Заветное слово знать надо. У Джо в роду все на сокровищах помешаны. И папаша, упокой Господи его душу, и дед, и прадед.
— Выходит, он еще и кладоискатель?
— Вроде того, — подтвердил Васька слова приятеля. — У нас тут в старину большой торговый город был, Солхат назывался. Многие надеются золотые монеты отыскать, еще с тех времен богатыми купцами запрятанные. Специальные штуковины используют, которые металл под землей чуют и сигналят.
— Находят что-нибудь?
— Бывает, — оглянувшись по сторонам, сообщил он. — Только про то никто болтать не станет. Клады тишину любят. А кто шумит, может плохо кончить. Охотников до золота хоть отбавляй.
Упоминание о том, что Джо имеет «связи» с мертвецами, при всей его несуразности, меня насторожило. Вдруг этот жулик
«Нет, братцы! Зря вы губы раскатали! — сердито подумал я, глядя, как Петр разливает в рюмки янтарную водку. — Не видать вам легкой добычи! Отец хоть и принимал участие в моем воспитании от случая к случаю, но основы заложить сумел. Голыми руками меня не возьмешь. Не по зубам вам Николай Крапивин! Уж я за себя постоять сумею…»
— …на бриллиантах свихнулись! — донеслось до меня, и я сообразил, что пропустил большую часть Васькиной тирады.
— Бриллианты? — скептически повторил я.
— Дело дурное, — опасливо прошептал Петр, наклоняясь ко мне через столик. — Но мы тебе как на духу, б-братан…
Он здорово набрался и едва ворочал языком, не замечая косых взглядов приятеля. Впрочем, тот тоже начал клевать носом. За разговором они опрокидывали рюмку за рюмкой и в какой-то момент превысили критическую дозу. Алкоголь усыпил их сознание, снял запреты на информацию. Та полилась бурным потоком, и я с трудом отделял зерна от плевел.
Из этого моря пьяной болтовни мне удалось выловить крупицы смысла, который сводился к следующему: у Джо есть подружка «с прибабахом», такая же повернутая на бриллиантах, как он сам. Они строят из себя черт знает кого, несут сущую ахинею, и все давно махнули на них рукой. Джо возомнил себя кудесником и чародеем, хотя при этом чудом сводит концы с концами, а его полюбовница, Нюрка Ремизова, и того хуже — чуть ли не побирушка. Живет на подачки своего хахаля. С работы ее поперли, что неудивительно. С больной головой в медицине делать нечего.
— Она медсестрой была? — уточнил я, проверяя слова Анны.
— Ясное дело. Как и ее мамаша, — закивал Васька. — В этом… в санатории. Сначала Нюрку в санитарки перевели, а потом вовсе попросили. Баба — дура дурой, но гордая. В посудомойки не пошла, в уборщицы тем более. Так и сидит на бобах.
— Разве Джо мало приносит его карточный промысел?
— Шальные деньги как п-приходят, так и уходят, — с дивной для пьяного рассудительностью заявил Петр. — Калиостро живет моментом: сегодня к-король, завтра нищий. Весь выигрыш может спустить за один вечер в ресторане. У него реально к-крыша едет.
— У Джо душа широкая, — хрипло засмеялся Васька. — Он бриллиантами бредит. А остальное ему пофиг!
— Кто с ним и-играть-то будет? — громко икнул Петр. — Его же все знают как облупленного. Если только отдыхающего охмурит, да и те в последнее время п-прижимистые… большие ставки делать не торопятся.
— В казино вашему Калиостро идти надо, — ухмыльнулся я. — Там денег куры не клюют.
— Есть у нас пара подпольных з-заведений. Но Джо везде засветился, всюду в черном с-списке. Его туда и на порог не пустят. Неудивительно, что он с Нюркой спутался. Другие-то бабы шарахаются от него, как черт от ладана.