Шулер с бубновым тузом
Шрифт:
Я чудом успел плюхнуться обратно в кресло, когда послышался скрип рассохшихся половиц, и в дверях показалась встревоженная Анна.
— Это сосед, — зачем-то сказала она, кутаясь в шаль. — Пришел денег одолжить. А где я возьму? Он пьющий. Вечно на водку не хватает.
— Ты ему отказала?
— Я в долг не даю.
Я молча кивнул, отметив несоответствие в ее объяснениях: сосед наверняка знает Анну не первый год и вряд ли пришел бы за деньгами туда, где ему откажут. По-видимому, она сама сообразила, что «прокололась», и начала ни с того ни с сего рассказывать мне о матери, —
— Там ей лучше, чем было здесь, — горестно заключила Анна, намекая на иной мир, куда попала многострадальная душа Вероники Ремизовой, одинокой женщины, которая всю свою жизнь посвятила дочери.
— Она была замужем?
— Нет, — покачала головой Анна. — С тех пор, как…
Она осеклась, давая мне понять, что ее мать любила только моего отца и осталась верна этому чувству. Меня такими баснями не проймешь. Я знаю цену романтическим историям с меркантильной подоплекой.
«Твои уловки со мной не пройдут, — мысленно усмехался я, слушая ее бредни. — Знаю я этих санаторных сестричек, которые норовят охмурить отдыхающих мужчин и устроить свою судьбу. А если объект окажется крепким орешком, то хотя бы закрутить курортный роман. Авось, дорогой подарочек обломится или денежная компенсация. Удовольствие с выгодой!»
— Ты тоже медицинский работник? — спросил я, прерывая затянувшуюся паузу. — Пошла по стопам матери?
— Да…
В ее ответе прозвучала насторожившая меня неопределенность. Не похоже, что Анна работает. Сегодня, к примеру, вторник. Я не надеялся днем застать ее дома, но застал. Живет она уж больно убого. На зарплату медсестры не разгуляешься, это ясно. Но я не мог представить Анну делающей укол, массаж или любую другую лечебную процедуру, как ни старался. Есть люди, рожденные для праздности. Она относилась именно к этому типу. Однако и им нужен источник материального обеспечения. Порой их свободный от повседневного труда ум отыскивает довольно хитрые пути обогащения.
— Работаешь посменно? — невинно осведомился я.
— Мне пришлось уволиться, — неохотно призналась она.
«Так я и предполагал, — констатировал мой внутренний двойник. — Она аферистка! Смотри, не попадись в ловушку, Нико. Будь начеку!»
— Давно ты на вольных хлебах?
— Тебе не все равно? — сердито поджала губы Анна. — От тебя мне ничего не надо. Боишься, что начну просить помощи? Расслабься. Я тебя в гости не приглашала. Сам приехал. Не нравится… вот тебе Бог, а вот — порог. Нас с тобой ничего не связывает.
Я пошел на попятную.
— Как-никак, мы дети одного отца.
— Ну и что? — презрительно прищурилась она. — Тебя это ни к чему не обязывает. Андрей Никитич умер, и все закончилось. Попил чаю? До свидания!..
Она загнала меня в угол. Теперь мне ничего не оставалось, как попрощаться. Но тогда я не выполню последнюю волю покойного родителя…
Глава 4
Я не поддался на ее провокацию. Временно отступил и прикинулся кротким ягненком.
— Ты неправильно меня поняла, — лепетал я, краснея, как подросток.
Благо, ребенком мама насильно отдала меня в драмкружок, где я неизменно
Итак, я остался погостить у нее несколько дней. Не скажу, что она пришла от этого в восторг. Из нас двоих она либо превосходила меня в притворстве, либо… вела себя искренне.
Назавтра я попросил ее показать мне Старый Крым.
Анна согласилась. Она водила меня по развалинам древних мечетей и рассказывала о прошлом этого южного городка. Раньше он был столицей Крыма и назывался Солхат, здесь кипела торговля и шумели сады. Солхат соперничал богатством и роскошью с Багдадом и Дамаском. В земле до сих пор лежат гончарные трубы, по которым в город подавалась вода с гор. Вернее, горная роса, накапливающаяся в специальных бассейнах. А старики передают из уст в уста предания о кладах, зарытых в развалинах…
Я слушал вполуха. История мало интересовала меня. Но я вынужден был поддакивать Анне и выражать фальшивое восхищение ее познаниями.
«Меня-то ты не обманешь, — ерничал при этом второй Нико. — Как же! Она разбудила твое любопытство. Ты изучаешь ее, пытаешься проникнуть в ее мир. А тебя пока что держат на задворках».
Я запустил пробный шар:
— Поехали со мной в Москву, сестричка.
— Куда? — изумленно вскинула она свои тонкие темные брови.
— Я сниму для тебя квартиру. Работу тебе подыщу. Не в больнице, так где-нибудь в офисе. Компьютером умеешь пользоваться?
— Умею.
Утром, когда Анна была занята на кухне приготовлением завтрака из привезенных мной продуктов, я украдкой обошел весь дом. Кроме гостиной, там были еще две мрачные комнатушки, одна из которых служила спальней, а другая — чем-то наподобие кабинета. Все крохотное пространство занимали самодельные книжные полки, платяной шкаф, пара стульев и столик с компьютером. Последний по сравнению со всей остальной жалкой утварью выглядел чужеродно новым. Я заглянул в шкаф, но не обнаружил там ничего криминального, только поношенную одежду и стопки вылинявшего белья. Зато на полках с книгами мне попались несколько карточных колод, как побывавших в употреблении, так и запечатанных. Невольно на ум пришел персонаж с картины Жоржа де Латура — мошенник, прячущий за поясом бубнового туза. Почему именно это полотно украшало стену неприветливой гостиной Ремизовых? Может, Анна зарабатывает на жизнь игрой в карты?
Задумавшись, я оступился и чуть не угодил ногой в яму.
— Осторожнее, — предупредила Анна.
— Мгм-м, — прочистил я горло перед следующей репликой. — Пожалуй, я устрою тебя в офис деловодом. У нас вечная неразбериха с документами. Решайся.
Я думал, Анна ухватится за мое предложение, а она упрямо мотнула головой.
— Никуда я не поеду. Здесь я родилась, выросла… здесь мне каждый кустик знаком, каждая тропинка. А в Москве я никому не нужна. Не хочу тебя стеснять, да и в милостыне не нуждаюсь.