Штурмуя Лапуту
Шрифт:
— Ты не особо выпендривайся, — пробормотала Лоуд. — В меру, в меру хвастай.
— Это не особо я. Просто в одном широком потоке идем. Ты мне зачем ножны попортила?
— Не придирайся. В процессе экстренного сигания вернуть в ножны ножи и успеть зацепиться за тощего тебя — этот тот еще зачет по физподготовке. Кстати, мог бы полдыха и промедлить, пока добегу нормально. Время-то было. Стража-то нам попалась зажиревшая, рыхловатая.
— Они собак спустили. Взлетать с собакой, вцепившейся в ляжку, весьма дурная примета. Уж какое там равновесие?
— Да, как говорится,
— Ну.
— Поняла, больное место. Оставим. Мы, кэп, куда метим-то?
— К первому годно-посадочному месту. Я нож боюсь потерять.
Глава пятая
Ягодники
Небо оставалось до отвращения чистым, голубым и бессмысленным. Укс лежал на теплой умытой траве и пытался продолжить размышления, не отвлекаясь на запах малины.
Вообще здешний остров-линза оказался весьма мил. Крошечный, необитаемый. Рощица в десяток деревьев скрывала родник с чистейшей и зверски холодной водой. По одну сторону рощицы раскинулся лужок с душистыми и буйными, выше пояса, травами, по другую зеленел-краснел малинник, усыпанный здоровенными спелыми ягодами. Вкусом малина оказалась просто шикарна. Да и в целом островок был недурен, особенно для краткой аварийной остановки. Раздражало то, что остановка затягивалась.
Укс машинально прислушался к неназойливому почавкиванию. Напарница сидела на краю линзы: ного-лапы свешены в бесконечность, ведет наблюдение за нижней небесной полусферой, заодно сгибает к себе и объедает ближайшие ветви малины. По теории Профессора островок образован какой-то чисто поэтической «фатой», экология здесь по умолчанию самая здоровая, ягоды обязаны быть безупречными, поскольку в лирическом стихосложении сами понятия «расстройство желудка» и «обожрались» категорически отсутствуют. Весьма правдоподобная версия. Уже, наверное, сутки воздухоплаватели сидели на малиновой диете, но ухудшений самочувствия пока не наблюдалось.
Пауза была обоснованна. После посадки — довольно хаотичной, это нужно честно признать, — воздухоплаватели, временно исчерпав запас ругательств, вдумчиво обсудили сложившуюся обстановку. Призванный на совещание Логос подтвердил, что пока все идет совершенно не в ту сторону — Лапута барражировала где-то в верхних «эшелонах высот», а воздухоплаватели от научного острова всё более отдалялись и отдалялись. Виновата коварная воровка и криворукая команда «Генриетты IX» — эти могли бы нормальный трап иметь, а не это вот… из двух реечек. Глупо и непростительно вышло. Теперь имело смысл перебраться на остров поприличнее, покрупнее и поцивилизованнее — туда и контрабандисты чаще заходят, да и собственный флот обязан иметься. Если попадется действительно высокоуровневый в научном и техническом смысле остров, так можно надеяться и на консультацию специалистов, что-то знающих о Прыжковой изоляции. Пока напарникам попадались люди небезынтересные, но о подобных технологиях не имеющие
Мысли опять вернулись к воровке. Нет, не в смысле ругани — злость пилота уступила место более сложным чувствам и соображениям. При следующей встрече чикнуть обманщице горло от уха до уха — дело простое, незатейливое и бессмысленное. Собственно, и девка не слишком удивится, поскольку смерти побаивается, но в меру. Есть у нее опыт и определенная стойкость к жизненным неприятностям, это понятно. Профессор выдвинула предположение, что «мелкую шмонду имеет смысл квалифицировать не как „воровку“, а как „шпионку“». Впрочем, Лоуд на немедленном переименовании не настаивала, признавая, что версия слабовата — нормальные шпионки себя так не ведут. Что ж, при встрече крепко тряханем и узнаем.
Вот этот термин — «тряхануть» — был весьма уместен. Именно хорошенько потрясти тянуло, прямо чтоб начала зубами клацать и икать. Укс отдавал себе отчет, что желание эксцентричное и откровенно ненормальное. Вот то прикосновение к корме девицы, которое почему-то не забывалось, еще как-то логично объясняется, хотя…. Но причем тут икота? Тут Логос только руками разводит. Что за бредятина? Видимо, тоже последствия контузии при крушении «Фьекла».
Пилот со вздохом поднялся и прошелся в рощицу к роднику.
Вода действительно была хороша. Укс цедил медленно и осторожно. У родника имелся кем-то оставленный стакан — примитивный, самодельный, обрезанный из толстостенной зеленоватой бутылки. Этот стакан, да стоящий у поляны велосипед и были единственными признаками былого присутствия людей. Любознательная Профессор пыталась рассмотреть марку велосипеда, но шильдик был тронут ржавчиной, эмблему расшифровать не получилось. Судя по самой конструкции: «эпоха, аналогичная второй трети земного ХХ века». Небось, опять что-то русское, историческое — Профессора вечно туда тянет.
Вешая стакан на торчащий сук, Укс подумал, что не только Профессора тянет в те странные эпохи. Почему-то близок тот культурный слой. Вон — при посадке пропахали полосу в малине, порвали крыло, закономерно ругались, и изрядная часть слов была именно русской. Ладно, Лоуд — у нее в тех пространствах уйма друзей и знакомых, близких научно-революционными настроениями и философиями. Но и сам-то Укс на русский язык стал весьма легко переходить. А вот воровка с этим языком явно вообще не знакома, ни разу не проскакивало.
Эй, Логос, ты куда смотришь? Опять мысли неуместные. Голове больше заняться нечем?
На голову пилот обычно не жаловался — думать она любила, отчасти даже и умела. Посмотрел на пропаханные посадкой кусты. Права напарница, аппарат нужно усовершенствовать. При взлете и собственно полете особых нареканий не вызывает, но вот посадка… Видимо, применение конструктивного решения УМПК отягощает маневр — бахаемся реальной бомбой, таким попаданием можно замок снести, причем даже без фугасного эффекта. Идеи по улучшению конструкции имелись, с этим голова справлялась. Возникала мысль использовать детали от древнего велосипеда. Но без инструментов и бумаги для элементарного чертежа с расчетами тут не обойтись.