Штурмуя Лапуту
Шрифт:
— Тогда убери руку от моей ляжки и кармана. Сказал, что верну пули, значит, верну.
— Я и не сомневалась. Просто боюсь, что потеряете. У вас карманы не очень надежные.
Не чужда иронии эта особа. Но кто она такая «по жизни» — всё равно непонятно. С искусством по карманам «щипать» у нее так себе — явно самоучка-любительница.
Дохнуло свежим воздухом, сырой землей и луговыми цветами. Свобода, наконец-то! Откровенно говоря, Укс подземелий не любил. Видимо, сказывалось крылатое происхождение.
Луговые цветы оказались не луговыми — кладбищенскими. Тайный ход вывел на городское кладбище, что, в общем-то, логично. И приятно,
— Так, полдела сделано. Что у нас с погоней? — вопросила Профессор, подпрыгивая и вертя головой, дабы оценить тактическую кладбищенскую обстановку.
— Идут, — Укс указал в сторону отдаленного собачьего лая. — Ищеек стража взяла.
— Господа, я не люблю собак, — признался маг. — Меня в детстве кусали. Давайте поспешим на корабль, там экстерриториальная зона, собак уж точно не пустят.
— Сейчас идем, тут недалеко, — заверила воровка, приседая у багажа. — Что у вас за отвратительный саквояж? Замок все время открывается, того и гляди всё содержимое вывалится.
— Да? Давно не путешествовал, замки барахлят. Вы осторожнее, там у меня всё самое ценное, — обеспокоился Коровал Проницательный.
— Вы бы, коллега, сами оборудование носили, — намекнула Лоуд. — Вы еще старик мощный. Да и вообще молодежи в таком важном вопросе доверять нельзя. Вечно норовят все расколотить или потерять.
— Увы, у меня спина, — вздохнул маг.
— Действительно, у господина Коровала хронический остеохондроз с ущемлением второй межкостной четверти, ему нельзя поднимать ничего тяжелого, — сухо сказала воровка, тщательно проверяя защелкнутый замок, и на всякий случай обвязывая саквояж обрывком шпагата.
— Нет, если вторая четверть защемилась, я молчу, простите, коллега, — извинилась Лоуд, поднаторевшая в общении с крайне обидчивыми и истеричными научными работниками.
Двинулись скорым шагом между могил. Вел маг, на городском кладбище он явно бывал и раньше, что и Логосу понятно — профессиональная необходимость. Накладную бороду Коровал отцепил в целях сохранности, это тоже понятно, аксессуар ценный, штучный, делали по заказу. В общем, уже не маг, а нормальный немолодой господин по кладбищенской дорожке шагает, слегка морщится, видимо, спину ему тянет-ломит. А воровка-то, получается, в медицине слегка разбирается? Сиделкой подрабатывала или пилюли по аптекам воровала? Непроста, конечно, эта особа, сейчас лицо отсутствующее, спокойное, но к лаю собак, безусловно, прислушивается. Приближаются собачки, палкой их бей…
— Тут через забор будет короче, — объявил маг, сворачивая.
Лезть через дощатый забор не пришлось, имелась щель. Толстяков среди беглецов не наблюдалось, живо протиснулись. Укс помог воровке с относительно увесистым саквояжем.
— Я, господин дрессировщик, и сама справлюсь, — заверила девица. — Лучше патроны отдайте. Вдруг собак отпугнуть понадобится?
— Чего же ценный запас пуль по пустякам тратить. И так отпугнем, — заверил Укс. — А патроны отдам, не волнуйся.
— Даже не думала волноваться. Конечно, отдадите, вы же человек слова, — воровка, благоразумно прикрываясь саквояжем как щитом, миновала цепкие ветви кустов шиповника — снаружи ограда кладбища изрядно заросла.
Иронизирует, шмондючка мелкая? И насчет «человека слова», да и насчет «человека»? Нет, маловероятно.
Дарковское происхождение Укса сходу мог определить лишь редкий профильный специалист. Да, имелись некоторые отличия, в основном в структуре костей и мышечном развитии плечевого пояса, но обычно даже профессиональные врачи, лекари
Укс коротко покосился на напарницу, та коротко и утвердительно дернула гладкой головой. Вот как… значит, не показалось. Придется позже с воровкой без спешки побеседовать.
Впереди пустырь упирался в лесок, вдоль опушки плыл огонек одинокого фонаря. Укс присмотрелся: катили груженые фургоны, вполголоса переговаривались возницы. Окончилась погрузка-выгрузка контрабандных товаров, уже на склады едут. Возчики обеспокоенно поглядывают в сторону собачьего лая. Да, беспокойная ночка выдалась, ну, Логос поможет, так до утра тут поуспокоится всё.
Багаж и спешка по неудобным для ходьбы кладбищу и пустырю заметно утомляли. Маг все чаще держался за спину, Лоуд помалкивала, воровка тоже. Багаж становился все тяжелее.
Так, вот оно, наконец-то…
Дорога нырнула в лес, но деревья почти сразу расступились…
Край — или правильнее берег? — здешней линзы-острова оказался чрезвычайно живописным. Собственно, это выглядело как бухта –ближний берег, весь в высоких стройных соснах и светло-серых крупных валунах, далее широко раскрывающийся простор; кромка острых скал дальнего мыса четко вырисовывается на фоне здешней странноватой ночной мглы. Свежий, но мягкий ветер дует в лицо. Казалось, вот-вот дохнет солью и водорослями, послышится шум прибоя. Но воды не было. Береговая линия обрывалась в никуда, лишь гораздо ниже — там, в отдаленных глубинах, — мерцало нечто туманное, похожее на ту так запомнившуюся, парящую в бесконечной бездне песочно-золотую дымку.
— Шикарно! — признала Лоуд. — Эти контрабандисты таки имеют чувство вкуса. Хотя несколько шокирует. Как будто не хватает чего-то естественного. Как говорят у нас в народе: если в море нет воды, значит, выпили коты.
— У вас дома есть коты? — удивилась воровка.
— Полно! Ходят и метят, метят и гадят, вот прямо как мой дрессировщик, — пояснила Лоуд. — Хоть он, конечно, приличный, хотя бы не в тапки метит.
Укс стеб игнорировал — смотрел на корабль. У причала, довольно примитивного: дощатый настил и несколько тумб для швартовых концов, стояло весьма примитивное средство воздухоплаванья. Похожий по форме на барку-переростка корпус, плоскодонный, но с наблюдательной башенкой в районе условного киля. Размеры приличные, шагов за сто длиной, видны люки грузовых трюмов, не очень высокая, но просторная надстройка капитанского мостика. Пять мачт, по старой классификации — каботажный барк амбарного типа. Но не парусный — на мачтах пропеллеры. Деревянные, двухлопастные, самого простецкого вида, зато много. Да ну, не может быть такого, Логос свидетель, бред какой-то.
— А он как движется-то?
— Как обычно — работает команда вращуков. Вольнонаемные и цепные, у контрабандистов так издавна заведено, — пояснил, отдуваясь, маг. — Идемте уже, мне необходимо сесть и перевести дух. Спину ломит невыносимо. Собаки опять же… Я, между прочим, официально не уволился, да и квартиру служебную не сдал. Эта бюрократия — та еще пытка, за каждую треснутую половицу возмещай из своего кармана, как будто со свежим ремонтом меня заселяли…. Поспешим, господа.
Это верно — собаки взлаивают уже среди сосен, да и на гм… условном барке определенная суета, явно отчалить надумали — тоже неприятный шум слышат. Контрабандисты, хоть и полулегальные, но дополнительных сложностей предпочитают избегать. Это как раз нормально. В отличие от нелепого корабля.