Штурмуя Лапуту
Шрифт:
Напарники и сложенный дельтаплан остались посреди небольшой площади. Озирались. В стороны расходились чистые улочки, дома, сложенные из светло-коричневого камня, образовывали лаконичный, но явно хорошо продуманный архитектурный ансамбль. Общая двухэтажная застройка чередовалась более высокими зданиями, видимо, технического и административного назначения. Население было на работе — улица пуста, только у углового дома возились гномы-ремонтники, энергично меняющие черепицу на крыше. Безмятежно журчали струи фонтана, украшенного непонятной, но интересной, явно эльфийской работы, скульптурой.
—
— Согласен. Но мы здесь ненадолго, — напомнил Укс.
— Это если кое-кто с эльфийками не застрянет. Уставился во все глаза, как случайный пионер в «Померанцевом Лотосе». Впрочем, это и хорошо — откровенно лощено и тунеядисто выглядят эти прелестные особы, что оставляет городу некую реалистичную базу. Однако подозреваю…
В этот момент у гномов-строителей что-то упало с крыши, трудяги сопроводили неприятное происшествие довольно зычными и дружными комментариями.
— Во! Дом двухэтажный, а местный пролетариат легко осиливает и гораздо более высокоэтажные словесные конструкции, — с облегчением отметила Лоуд. — Нормально все будет. Пошли знакомиться с местными антрепренерами, небось, щас взятки начнут вымогать и грабительский процент выдавливать.
Внутри «Центральный Ночной» оказался весьма похож на обычный развлекательный клуб. Заведовал здесь репертуарной частью красавец-эльф — двухметрового роста, длинноногий и немыслимо стройный, грива иссиня-черных волос прямо таки оживала при каждом движении гордой орлиной головы.
…— Чудесно! Аншлаг гарантирую! — завершил переговоры гривастый полубог. — Самый сезон, гастролеров давно не было. Очень вы вовремя.
— Вообще мы давно не репетировали, так сказать, не совсем в форме, — намекнул Укс, не очень любящий удирать от погонь местных горожан — те всегда отлично знают родные проулки и дыры в заборах, так просто не уйдешь.
— Совершенно неважно, на вас в любом случае придут посмотреть, — директор по худчасти и сам почему-то не отрывал взгляда от Лоуд. — Насчет уровня импровизации намекнем в афише, у нас тут все честно. А голос у вас, госпожа, редкий, можно сказать уникальный.
— Благодарю, вот не все критики это понимают, — скорбно признала Лоуд.
— Ах, какие глупости, какое ужасное непонимание уникальности и эксклюзивности, вас недооценивают, — ужаснулся директор.
Лоуд позволила поцеловать кончики пальцев своей руко-лапы и тактично намекнула:
— Вы очаровательны, пан директор, но раз у вас тут все честно, вынуждена сказать сразу — насчет личного — со мной полная безнадега. Жутко польщена, но увы.
Эльф вздохнул:
— Понимаю, еще не совершеннолетняя. Что ж, действительно, увы.
Он еще раз приложился к зеленоватому запястью чувственными губами и глянул на Укса:
— А вы? Простите, я в возрасте людей не очень разбираюсь. Не хотите поболтать о вашем загадочном народе после концерта, за стаканчиком
— Мне религия не позволяет, — сухо сообщил Укс.
— Жаль — эльф, ослепительно улыбнулся. — Вот все уверены, что я непременно пользуюсь служебным положением. Не верят, что существует масса ограничений, дипломатических и религиозных тонкостей. Что ж, возвращаемся к делам. Что у вас в райдере?
Гитару Укс выбрал темно-синюю, цвета пред-ночного неба. Собственно, здешние гитары только цветом лака и различались — не в местных традициях было изготовления избыточного разнообразия музыкальных инструментов. Но гитара оказалась неплохой. Пилот сидел, перебирал струны, слушал, как бубнит себе под нос и черкает карандашом Лоуд, срочно адаптирующая тексты классики к условиям Большого Гэса.
— Уксик, не громыхай, отвлекаешь, — намекнула сосредоточенная Профессор.
Пилот пожал плечами и, оставив напарницу в гримерной, вышел в зал. Со слухом у Лоуд было намного лучше, чем с голосом, звуки она воспринимала гораздо острей и тоньше средне-нормального человека. Но вспомнить как браться за гитару все равно было необходимо, поскольку основательно позабыл искусство музицирования бывший потомок боредов. Присел на ступеньки сцены; зал был пуст, сумрачен, лишь блистали стойки и зеркала баров, да тлели вполнакала светильники на столиках. В тон полумраку истаивали в полутьме негромкие звуки струн…
Вообще Укс музыку не любил. В детстве и ранней юности, как и все юные благородные потомки боредов, учился пению и игре на кифаре, но и тогда совершенно не трогало это искусство. Потом… потом простился с крыльями, пальцы оказались напрочь испорчены мозолями и шрамами моряцких и воинских трудов, а в голове звенел лишь безумный нэк. Потом пришлось мучительные века и мгновения умирать в ломке. Потом случилось много еще чего, появился трофейный дирижабль, нареченный «Фьеклом». Жить стало намного интереснее и даже легче. Но прошлое порой напоминало о себе…
Струны гитары негромко вспоминали, клубный зал слушал…
Сожалеть о той давней ночи в Хиссисе было бессмысленно. Партнеров тогда было трое — нет, сопляка-Грушееда тогда еще не нашли, зато неизменно был рядом великий шутник по имени Нэк. Потому весь мир — все люди и дарки — числились у партнеров в должниках. Да, маньяками напарники тогда и были, как сказала одна наглая, но проницательная фермерша. Укс убивал, грабил, стравливал людишек, и чувствовал, что прав абсолютно во всем. Наверное, оно так и было. А может быть, и нет. Поскольку случилась там одна купеческая дочь и полнолуние. Много позже пилот спросил у Лоуд:
— А ты ведь тогда помнила, что полнолуние?
— Наверное. Обычно я держу в уме такие мелочи. Но не уверена. Хоть убей, вот не помню и всё. Нэк же нас дурил, совсем безумные были. Да незачем меня пытать и попрекать, не так плохо и получилось-то.
Наверное, не так уж и врала пронырливая напарница. Получилось не то что неплохо, а очень странно. О том, что теоретически стал отцом и заимел дочь, Укс узнал только через пару лет, да и то чисто случайно. А вот смотреть на наследницу не нужно было. Или нужно, но как-то иначе, поотстраненней?