Штука
Шрифт:
– Тебя я убивать не стану, – прищурившись, говорю обидчику. – Знаю: тебя заставили. Семья, детишки, надбавки, бесплатный проезд. Да, да, я тебя понимаю…
Гориллы по бокам запыхтели, даже каменнолицый водитель удивлено глянул на меня из зеркала заднего вида.
Бить не стали, хотя это немного разрядило б обстановку. У нас, анималов, видите ли, свои развлечения. Банальное избиение дает адреналину не меньше, чем прыжок с парашютом – в этом надо толк знать. Однако мои конвоиры, похоже, умели не поддаваться на провокации…
Было немного смешно
Я все еще путался в догадках, пытаясь понять, чего хотят от меня эти матерые вояки. Ведь то, чего хотели они – и то, чего своим манипулятором добивался от них мерзавец Тихоня – это несколько разные вещи. Контур управляется все равно, что из другого измерения, и понятие «испорченный телефон» здесь весьма актуально.
Пока я прокручивал в голове различные, самые несуразные варианты, мы свернули в какие-то бетонные дебри промышленного вида. Мелькнули толстая теплотрасса, уходящие в небо кирпичные трубы, длинные приземистые корпуса…
– Выходи, – рокочущим басом приказала одна из «горилл».
Не успел опомниться, как меня уже извлекли на свет.
Теперь я стоял посреди обширной асфальтированной площадки. Неподалеку расположилась здоровенная фура-рефрижератор со зверского вида тягачом марки «Ман» и пара угловатых броневиков, из тех, какие пользует ОМОН. Не нужно обладать сверхъестественной наблюдательностью, чтобы заметить вокруг плотное оцепление.
Из-за спины появился полковник, коротко кивнул – и меня потащили вслед за ним. Настроение у всех было какое-то нервное, и нервозность стала передаваться мне. Попробуйте сохранять олимпийское спокойствие, когда руки стиснуты кандалами, а перспективы куда как далеки от радужных.
Приблизились к широкой корме фуры. Здесь топталась пара высоких, вооруженных до зубов бойцов в беретах. У меня появилось неприятное предчувствие…
– Откройте! – приказал полковник.
Солдаты почти синхронно ухватились за рычаги дверей. Навалившись, отвернули железные штыри, потянули двери в стороны. Полковник не спускал с меня глаз.
Вряд ли моя реакция могла показаться бурной. И хоть увиденное не вызывало особого восторга, я не был потрясен. Все, в общем-то, к этому и шло.
Только вот трудно было узнать Штуку при дневном свете. Куда лучше она смотрелась в таинственном мерцании свечек…
Значит, добрались до нее… Не получилось спрятать. Неужто все наши усилия пошли коту под хвост? И где тогда Затвотник, Матвеич, Хиляк с Кротом?
Я ничего не знал. Оставалось лишь вести свою собственную игру – словно на инструменте, играть на котором не приходилось. Идиотская импровизация на банжо…
– Что это за хрень? – невинно спросил я.
– Хватит врать, – слегка разочарованно сказал полковник. – Ведь вы не отрицаете, что знакомы со Штукой…
– А-а… Так вот она какая! – искренне восхитился я. – Но я только слышал про нее. Кто бы мне ее показал,
– Ее назначение? – быстро спросил полковник.
Я подумал. Пожал плечами, сказал:
– Счастье человечества, надо полагать…
И ведь я почти не солгал, что интересно!
– Закройте, – приказал полковник. – Не хотите по-хорошему – ладно. Будем, как обычно…
Он жестом подозвал какого-то офицера и бросил несколько коротких фраз, из которых я расслышал только: «по первоначальному плану», «максимально быстро», и «документы уже готовы»…
– Придется нам с вами прокатиться, Близнец, – сказал полковник. – Надеюсь, что не сильно нарушил ваши планы…
Это был, наверное, тот самый своеобразный армейский юмор. Оставалось только подыграть в духе известного мультипликационного персонажа:
– Пустяки. До пятницы я совершенно свободен.
– А что будет в пятницу? – немедленно среагировал полковник.
Видимо, нам с ним придется непросто…
Я ожидал, что для «промывания мозгов» меня отправят в какое-нибудь мрачное и зловещее место, но не думал, что все так серьезно. Только когда зарычали винты старого военно-транспортного самолета, я понял, что мои пленители подходят к делу более, чем основательно.
Вряд ли тяжелый самолет задействовали для только перевозки моей персоны. Военные – люди практичные. И я предположил, что в грузовом отсеке мы везем с собой… Нет, не кота, как в детской песенке, а одно древнее умопомрачительное устройство с фантастическими свойствами. Впрочем, знать этого наверняка я не мог, так как вместе с гориллообразными друзьями находился в довольно тесной клетушке позади пилотской кабины. Пара иллюминаторов по бортам была предусмотрительно закрыта. Наверное, чтобы я не высмотрел какой-нибудь военной тайны.
Надежная, но неторопливая винтовая машина ползла так долго, что я потерялся во времени и уснул на укрытой брезентом лавке вдоль борта. Проснулся даже не от тряски, неизбежной при посадке, а от того, что меня привели в вертикальное положение заботливые руки конвоиров.
Овальная клепаная дверь в торце кабины со скрежетом открылась, меня легонько подтолкнули в спину. Пригнувшись и чуть не споткнувшись о высокий порог, я шагнул в мрачный простор грузового отсека. Шаги разнеслись эхом, я прищурился, привыкая к скудному ощущению.
Разумеется, я ожидал увидеть здесь Штуку – возможно, прикрытую брезентовым чехлом, или громоздкий контейнер с дезориентирующей надписью «Консервы». Вместо этого посреди ребристых внутренностей металлического кита меня встретил потрепанного вида «уазик», именуемый в народе «буханкой» – с красным крестом на боку, сухой надписью «Медслужба» и знакомым полковником на его фоне.
Рядом с полковником я увидел и новое лицо. Его трудно было не заметить: полный мужчина, в добротном костюме, с внимательным, умным взглядом. Совершенно не похож ни на военного, ни на сотрудника «органов». На бизнесмена похож. Или политика.