Шторм

Коул Кериен

Вандал стал моим слабым местом. Когда я впервые его увидела, он до чертиков меня напугал своими мрачными взглядами, плохим настроением и абсолютным молчанием. Когда я в первый раз остановилась у его дома после той аварии, он был совершенно разбит, бросался вещами, кричал и бранился. Я засомневалась в своем благоразумии, раз решилась показаться у него на пороге совсем одна. И тогда он просто рухнул передо мной, я села на пол возле него и просто обняла его. Я не говорила ни слова, просто обнимала. С тех пор мы друзья по умолчанию. Он больше не кричит.

Он ест то, что я ему приношу и благодарит за то, что я убираю у него дома. Шторм любит своего брата, а в семье принято заботиться друг о друге.

Шторм поднялся на ноги с головы до ног покрытый жирной смазкой, но, не смотря на это, я прижалась к нему, обнимая.

– Я думал, что мы сегодня выберемся поужинать в город, - сказал он, обнимая меня.

– С удовольствием. Наши мохнатые дети здорово поладили. Когда я шла сюда, они спали рядышком.

Он поцеловал меня в кончик носа и схватил за задницу:

– Я знал, что они поладят. Думаю, перед ужином нам не помешает принять совместный душ. Ты сегодня слишком долго пряталась от меня. Я соскучился.

– Знаю… Почта твоей мамы сегодня просто сошла с ума.

Мы вместе прошли в дом, и он повел меня вверх по лестнице, в ванную, и сбросил с нас одежду, стоило нам только дойти до двери.

– Залезай и включай воду, и я хочу, чтобы ты намылилась тем ванильным мылом.

Я сделала, как он сказал, стоя в стеклянной душевой кабинке, пока он склонился над раковиной, голый, и смотрел, как я покрывала густой пеной все тело. Шторм медленно пересек комнату, его член твердый и напряженный. Он прижал меня к стене, проводя руками вверх и вниз по моему мыльному телу, а потом приподнял меня, обхватив моими ногами себя вокруг талии, и медленно вошел в меня.

– Ты все еще грязный, - поддразнила я.

– Знаю, - он игриво поцеловал меня сначала в губы, потом переместился вниз, к моей шее, прикусив мою плоть. – Ты пахнешь печеньем.

Он поставил меня на ноги.

– Я хочу, чтобы ты помыла меня, - сказал он, мягкая команда придала его голосу пикантность.

Я взяла мочалку, гель для душа с запахом ванили и не спеша намылила все его тело, а пена скользила по его мощной мускулатуре. Многочисленные душевые насадки распыляли на нас воду со всех сторон, смывая с тел крем-мыло. Мы намылили друг другу волосы, а потом я опустилась на колени и взяла его в рот. Шторм прислонился к плитке на стене, держа руку на моей голове, нежно притягивая меня к себе, пока я сосала его.

Он встретился со мной глазами. Они были стеклянные и полузакрытые, он потерялся во мне. Ничто не могло возбудить меня больше, чем наблюдать, как он наслаждается тем, что я с ним делаю.

– Ммм… думаю, мне нужно больше, - он потянул меня за волосы и развернул, прижав меня животом к стеклянной двери. Его губы проложили дорожку поцелуев вниз по моей спине, пока его руки скользили по моим влажным бокам и остановились на бедрах. Он сжал мою задницу и легонько шлепнул прежде, чем медленно, сантиметр за сантиметром войти в

меня.

– Сегодня ты слишком долго избегала меня, - прошипел он мне на ухо, делая сильный толчок.

– Знаю…

– Завтра я хочу, чтобы ты принадлежала только мне.

Я и не собираюсь с этим спорить.

– Я закажу ребрышки и креветки, - объявил он и закрыл меню.

– Дорогой, ты заказываешь их каждый раз, когда мы сюда приходим.

Он откусил ломтик хлеба.

– Знаю. И каждый раз все потрясающе на вкус. Я не хочу пробовать что-то новое.

А мне нравилось каждый раз заказывать что-то другое, когда мы выходили куда-то поесть.

– Я возьму курицу Кордон Блю.

– В конечном итоге, половину есть буду и я.

Я хихикнула над его замечанием. Я никогда не могу доесть свой ужин, поэтому обычно он доедает то, что осталось после меня.

– О, Боже мой, вы Шторм Валентайн! – неожиданно две девушки оказались перед нашим столиком. Я поставила свой стакан на стол и подняла брови, глядя на них. Обычно такого не случается в ресторане, так как это очень дорогое место и большинство постоянных посетителей уважают право других на спокойную трапезу и не станут докучать.

Шторм просто улыбнулся:

– Да, похоже, это я.

Он протянул через стол руку и взял за руку меня, игнорируя их.

– Вы можете дать нам свой автограф? И можно с вами сфотографироваться?

Он отбросил со своих глаз волосы.

– Дамы, я ценю, что вы подошли, но я сейчас ужинаю со своей девушкой.

Одна из девушек сгримасничала:

– Но ты просто сидишь здесь. Что в этом такого?

Он одарил ее не очень приветливым взглядом:

– Дело в том, что мы наслаждаемся совместным вечером вне дома, и мы бы не хотели, чтобы нас прерывали. Я сейчас не на сцене - я ужинаю.

– Вести себя с поклонницами, как мудак, совсем не круто, - сказала она.

Он встал:

– Я люблю своих фанатов. Но мне не нравится, когда меня не уважают. Я буду очень признателен, если вы уйдете, пожалуйста.

Наконец-то появился менеджер ресторана:

– Мистер Валентайн, я очень сожалею. Вы знаете, мы не терпим здесь такого поведения.

Менеджер повернулся к девушкам:

– Дамы, я вынужден проводить вас из ресторана.

Я наблюдала, как он потащил их к выходу, а обе они обзывали нас по пути. Я научилась не вступать в диалог с такими людьми и просто их игнорировать.

– Грубые сучки, - пробормотал Шторм, потягивая вино. – Ты можешь в такое поверить?

– Все нормально. Они уже ушли.

У него по-прежнему был озлобленный вид:

– Ты не представляешь, как я такое ненавижу, Эви. Что будет, когда у нас появятся дети? Я не хочу, чтобы они росли в такой обстановке, как я. Чтобы их разрывали на части, придирались, использовали и доставали, куда бы они не пошли.

Я наклонила голову и положила свою руку поверх его:

– Что ты только что сказал?