Шпага императора
Шрифт:
А потом была ещё одна радость: на последнем перед Себежем постоялом дворе к нашему с Алексеем столу подошёл гусарский поручик в синем с серебром мундире – а кого из гусар тут ещё можно встретить – гродненцы.
– Разрешите представиться, господа: поручик Глебов Иван Севастьянович. Не будете возражать, если составлю вам компанию?
– Милости просим, господин поручик. – Мы с Лёшкой представились тоже.
– Не будет ли не скромно с моей стороны осведомиться: вы не из-под Смоленска ли едете?
– Именно оттуда. А как вы догадались?
– Просто
– Благодарю вас за скромность, – слегка улыбнулся я. – Тем более что всё равно не имел бы возможности удовлетворить ваше любопытство.
– Разумеется. Но я скачу из Петербурга – совсем не знаю о последних новостях с московского направления. Чем закончилось дело под Смоленском?
Ну, об этом можно рассказывать кому угодно.
– Смоленск оставлен. Армия отступает к Москве. Но битву под его стенами можно смело считать победой нашего оружия: противник, имея вдвое большие силы, понёс вдвое большие потери, чем наши войска.
– Так почему же Барклай не дал ещё одного сражения под Смоленском, если всё сложилось так удачно? – Лицо молодого человека раскраснелось.
– Вы не по адресу задаёте вопрос, Иван Севастьянович. Я всего лишь капитан, и со мной не обсуждают стратегию ведения войны.
А про себя подумалось: «Молодец Михаил Богданович, хорошо, что не повёлся на эмоции и не замутил генералку раньше времени – у Наполеона всё-таки значительно больше сил, чем у наших. Хотя и генералитет во главе с Багратионом его наверняка «клюёт», и в низах небось недовольство то ещё…»
– А что у вас здесь происходило? – поинтересовался Алексей. – Мы ведь тоже совершенно не имеем информации о том, как идут дела на этом театре военных действий.
– При мне было только одно столкновение. Под Клястицами. Здорово набили французам. Только наш полк двенадцать пушек захватил. Генерал Кульнев лично водил гусар в атаку на одну из захваченных в результате батарей. Теперь наверняка должен или «Георгия» второй степени получить, или даже голубую ленту через плечо.
– Так он жив?
– Яков Петрович? Да типун вам на язык! Извините, конечно. Для нашего шефа [5] ещё пуля не отлита. Его превосходительство – Бог Войны. Да, да, господа – именно он, а не Марс. Он погибнуть просто не может…
Ай да я! Ай да молодец! Не знаю, что конкретно я наворотил: может, ту самую пушку в Немане утопил, может, того самого канонира покалечил – неважно. Генерал Кульнев жив! Ему не оторвало ноги ядром под теми самыми Клястицами. Этот «русский Байярд» себя ещё покажет, ещё не одну козью морду его Гродненский гусарский лягушатникам устроит!
5
В то время все полки русской армии имели шефов, как правило, ими являлись генералы, реже – полковники.
– Прошу прощения, – стал изворачиваться я, – просто подумалось, что генерала, ведущего на приступ батареи своих гусар,
– Полностью разделяю ваше мнение, Вадим Фёдорович. И благодарю за лестный отзыв в адрес героя, которого гродненские гусары чтят превыше всех, кроме государя нашего.
Сильно подозреваю, что поручик слукавил – Кульнева гродненцы чтили даже повыше, чем императора, но такое вслух не произнесёшь…
– Я понимаю, господа, что вы, инженеры, – кажется, молодой человек слегка захмелел, – не очень жалуете менее образованных кавалеристов…
– Отнюдь, Иван Севастьянович, – требовалось немедленно прервать данную тираду, которая могла привести к ссоре, – мы неоднократно бились плечом к плечу с ахтырскими гусарами и имели возможность оценить их доблесть и ум. Если вам известен подполковник Давыдов…
– Денис Васильевич? – перебил меня поручик. – Вы спрашиваете гусара, известен ли ему Давыдов?
– Я уточняю. По моему мнению, он должен быть известен всей России, но ведь могу и ошибаться, не так ли?
– В этом вопросе ошибиться нельзя – Денис Васильевич Давыдов действительно известен всей образованной России…
Ишь, как глазки засверкали! Может, ещё и на дуэль вызовет по поводу моих сомнений в его образованности…
– Счастлив познакомиться с офицером, бившимся с врагами рядом со столь достойным воином!
Не, дуэль, кажется, откладывается на неопределённое время, а то и навсегда.
– Благодарю за столь лестный отзыв в мой адрес, но в сражении вместе с самим Давыдовым мне участвовать не довелось – мы прикрывали отход подчинённого ему отряда. Но с самим Денисом Васильевичем мы добрые друзья, смею вас уверить. А тем отрядом командовал поручик Бекетов. Вы не знакомы?
– Не имел чести познакомиться. Даже не слышал о таковом. В конце концов, не может же каждый офицер знать каждого офицера. Даже если оба они гусары. Вот вы, например, всех пионеров знаете?
– Ни в коем случае, уважаемый Иван Севастьянович, – поспешил замять тему я. – Несмотря на то, что пионерных полков только два, а гусарских больше десятка. (Я судорожно вспомнил последнюю страницу одного из журналов «Наука и жизнь», где были нарисованы доломаны, ментики и кивера гусарских полков того времени: Александрийский, Ахтырский, Белорусский, Гродненский, Елизаветградский, Изюмский, Лубенский, Мариупольский, Ольвиопольский, Павлоградский, Сумский, Лейб-гусарский… кого-то забыл, но уже больше десятка – хватит, не наврал, и то ладно.)
– Вадим Фёдорович, – гусар сам перевёл разговор на другую тему, – прошу простить моё любопытство…
– Не стесняйтесь.
– Я смотрю у вас орден Владимира без банта. Как же так – вы же офицер?
– Офицер я относительно недавно, и надеюсь, временно. Я учёный-химик.
Глаза поручика стали вылезать из орбит.
– Химик? В армии?
– А что вас удивляет, любезный Иван Севастьянович? Сейчас каждый старается принести Отечеству как можно большую пользу там, где возможно. Я довольно неплохой специалист по взрывающимся веществам – а где они сейчас более необходимы, как не в войсках?