Шпага флибустьера
Шрифт:
— Нет, милорд, это не так. У меня дело к Сарну. А это лорд Ларчвуд, который хочет знать правду о смерти своего сына. Зная, что вы были на борту «Вампира», он захотел отплыть со мной, чтобы встретиться с вами как можно скорее. Но признаюсь, что я тоже заинтересован в этом деле. Вы, возможно, слышали, что Криспин Барбикэн был моим другом.
Капитан Сарн нервно облизнул губы. Взгляд, который Морган кинул на него, был не слишком обнадеживающим. Сарну показалось, что в последних словах адмирала была невысказанная угроза. Гедеон, однако, выглядел невозмутимым.
— Я, конечно, охотно поделюсь с его светлостью
Ларчвуд коротко улыбнулся и ответил с ноткой презрения:
— Тяжелая утрата, которая принесла вам титул маркиза. Ваше горе делает вам честь!
Его тон делал последние слова довольно оскорбительными, и Гедеон задумчиво посмотрел на графа:
— Я помню, милорд, что Маунтэйн был вашим единственным сыном, и только сильное горе заставила вас быть теперь таким несправедливым, — ответил он с достоинством и быстро добавил: — Леди Фрэнсис почти что стала моей женой…
Он так хорошо сыграл свою роль, что обманутый Ларчвуд мог только пробормотать какие-то извинения. Гедеон великодушно принял их и продолжал:
— Вы понимаете, милорд, я мало что знаю. Я знаю, что леди Фрэнсис и ее брат были похищены капитаном Барбикэном и что Маунтэйн был с ними, а также, что их корабль бью не готов выйти в море. Той ночью был ужасный шторм, и его несчастливое завершение совершенно очевидно.
Граф сделал нетерпеливый жест:
— Все это, сэр, мы слышали в Порт-Ройяле. Но я хочу знать причины их бегства. Объясните мне, почему Барбикэн похитил мальчика и его сестру против их воли. И как с ними оказался мой сын? Или вы полагаете, что мой сын тоже был похищен?
— Милорды, — воскликнул Морган, бесцеремонно прерывая разговор. — Эти вопросы мы можем выяснить чуть позже. Я думаю, служба королю важнее частных дел.
Он угрожающе посмотрел на Сарна:
— Вы выбрали себе странную компанию, маркиз. Опасную компанию! Этот плут вернется в Порт-Ройял в кандалах, а там его ожидает виселица.
— Неужели? — воскликнул Гедеон. — Но в чем его обвиняют?
— Я не юрист, милорд. Но не сомневайтесь: для того, чтобы повесить его, найдется достаточно причин. Я удивлен, однако, что может быть общего у него и такого джентльмена, как вы.
Крайл пожал плечами:
— Для этого есть очень простое объяснение: на борту «Вампира» мои кузены и лорд Маунтэйн в прошлом году прибыли в Порт-Ройял, и лейтенант капитана Сарна видел их в ночь их побега. Я не мог найти судна более мощного и быстроходного, чем «Вампир», тем более, что он был готов к отплытию.
— Замечательное совпадение, милорд. Но вы уже давно ведете поиски. Почему же вы продолжаете оставаться с этими пиратами?
— Мой дорогой сэр, я же не капитан корабля. Капитан Сарн не хочет возвращаться на Ямайку, и я обязан прислушиваться к его желаниям. Конечно, если бы я знал, что вы разыскиваете меня, я был бы более настойчив.
— Идите к черту! — воскликнул Сарн, отбросив все предосторожности. Он шагнул вперед и взглянул на Моргана: — Ты собираешься отправить меня на виселицу, ты, несчастный ренегат? Ты пользуешься королевским покровительством, чтобы свести старые счеты? Как бы тебе не перехитрить самого себя! Пушки «Вампира» мгновенно потопят твое неуклюжее судно, и что ты тогда
Сэр Генри улыбнулся. Он поудобнее устроился на стуле и посмотрел в худое, желтое лицо пирата:
— Я обещаю вам, что смогу помешать этому. Помните, Сарн, что Гарри Морган еще ни разу не попал в западню, которую расставил. Там, на берегу, ваши люди пьют уже более двух часов, и теперь они совершенно пьяны. Счастливая мысль — этот груз вина! А что касается «Отважного», мы использовали его, чтобы обмануть вас. Два моих корабля совсем рядом. Вы должны были быть более осторожны, Сарн, прежде чем привлекать себе в помощь одного из моих лучших друзей.
— Вшивый предатель! — Сарн бросился к Шаргейлу, но отпрянул, увидев в руке коротышки пистолет. Не колеблясь, капитан Шаргейл приставил пистолет к груди Сарна и заставил его опуститься на стул. Сарн не глядя сел и бросил отчаянный взгляд на свою последнюю надежду на спасение — Гедеона Крайла.
Горбун сидел, откинувшись на спинку стула, сцепив длинные, белые пальцы и с интересом следя за разыгравшейся сценой. Умоляющий взгляд Сарна был яснее слов, но у Крайла не было возможности помочь ему. Одно опрометчивое слово относительно пленников — и на них обрушится бедствие, которое даже Крайл не сможет предотвратить. В душе Сарн проклинал интриги, которые побудили Гедеона отложить смерть пленников, вместо того чтобы убить всех четверых и уберечь собственную шею.
Между тем, сидя в одиночестве в своей каюте, Фрэнсис ничего не знала о появлении такого сильного покровителя. Лежа в темноте, она с ужасом вспоминала слова Гедеона и осознавала безнадежность своего положения. Она так боролась, чтобы спасти всех, приложила столько усилий, но теперь, в самый последний момент, все пропало. Джонатан должен умереть, Криспин, которого она так сильно любила, будет изувечен палачом, а она сама станет жертвой одного или другого пирата. Даже маленький кинжал, показавшийся ей Божьим знаком, представлялся теперь жестокой насмешкой судьбы, совершенно бесполезной вещью.
Фрэнсис охватило отчаянье, вскоре переросшее в решимость. Если она не сможет спасти тех, кого любит, она должна отомстить за них. Для этого и послужит оружие, попавшее в ее руки.
Она встала и дрожащими пальцами попыталась высечь огонь. Когда наконец лампа загорелась, Фрэнсис повернулась к сундуку и, выбрасывая дорогую одежду на пол, наконец достала кинжал, который искала. Выпрямившись, она взяла его в руки и увидела в зеркале свое бледное, осунувшееся лицо. Ее страх перед Гедеоном исчез, уступив место ненависти, и она не сомневалась, что сможет исполнить свои намерения. Раньше или позже он придет выпустить ее, и тогда, с Божьей помощью, это будут его последние минуты.
В этот момент повернулась дверная ручка. Фрэнсис посмотрела на дверь, едва сдержав крик. Неужели судьба посылает Гедеона в тот самый момент, когда она твердо решилась убрать его? Она спрятала ножны в сундук, решительно глядя на дверь и прижимая левую руку к груди, а правой все еще сжимая кинжал.
Ключ повернулся в замке, и после нескольких секунд томительного ожидания дверь наконец открылась. Но вместо Гедеона появился Жан-Пьер, цеплявшийся за дверь в поисках поддержки. Он был мертвенно-бледным. Левой рукой он зажимал бок, а между его пальцев текла кровь.