Шпага флибустьера
Шрифт:
В значении этих слов невозможно было ошибиться, и в подтверждение этого в глазах пирата появилась внезапная тревога.
— У вас нет возможности убить себя, — он взял ее за руку, заставляя повернуться. — Не правда ли?
Девушка испытала мгновенный страх, что он догадался об ее оружии, но быстро поняла свою ошибку и презрительно посмотрела на него.
— Глупец! У меня есть дюжина способов. Разве из шелка и бархата нельзя сделать веревку? Разве вокруг корабля нет воды? Я могу лишить себя жизни, когда захочу, и вы прекрасно
Он освободил ее руку и отошел.
— Вы думаете, он даст вам обещание?
— Я надеюсь на это.
— Я даю вам двадцать четыре часа, не больше, и, если вы обманете меня, моя девочка, видит Бог, вы пожалеете об этом. Барбикэн не единственный мой пленник, и ваш юный брат не сможет так стойко принять пытки, как мгновенную смерть.
После этого он оставил ее, и Фрэнсис упала на стул, закрыв лицо руками. Она выиграла хоть немного времени, но Гедеон мог в любой момент решить, что он ждал слишком долго, и отдать приказ пытать Криспина и, возможно, убить Джонатана, а тут еще Жан-Пьер ждет ответа. Если Роджер Шаргейл не прибудет как можно скорее…
Она плохо спала этой ночью, и на следующее утро проснулась бледной и изнуренной. Черный фрегат все еще покачивался на спокойных водах лагуны. С виду все казалось таким же, как и в предыдущий день. Гедеон по-прежнему был изысканно вежлив, демонстрируя силу своей любви, а если капитан Сарн и казался мрачным, так это было его обычное состояние. Но Жан-Пьеру недоставало его обычной жизнерадостности, а между его бровей залегла глубокая складка. Фрэнсис догадывалась, что он ждет прихода «Отважного» так же сильно, как и она сама.
Время тянулось томительно медленно. Фрэнсис сидела на высокой корме фрегата. Ее взгляд постоянно возвращался к мысу, на котором пираты охраняли импровизированный форт: ведь они могли первыми заметить «Отважного». Солнце уже подбиралось к зениту, но не было слышно ни крика, ни сигнального выстрела, свидетельствовавшего о прибытии корабля.
Под бдительным взглядом Гедеона она была вынуждена поесть, хотя каждый кусок давался ей с трудом. Двадцать четыре часа, данные ей капитаном Сарном, подходили к концу, а она все еще не могла придумать причины, чтобы оттянуть ответ. Если Сарн возьмет дело в свои руки и убьет Гедеона, она действительно погибла.
Муки казались бесконечными, а Гедеон с обычным апломбом распространялся на самые различные темы, как будто сидел в своем собственном доме, в Лондоне. Казалось, он не замечал угрюмого молчания своих спутников, и его прекрасный, звучный голос лился и лился. Фрэнсис сидела, стиснув зубы и сжав руки, стараясь сдержать рыдания.
Наконец он умолк. Внезапно с близкой дистанции раздался пушечный выстрел, а за ним два пистолетных. Сарн отодвинул стул и поднялся.
— Это сигнал. Наконец-то пришел «Отважный»!
Он быстро вышел из каюты, и после его ухода наступила тишина. Жан-Пьер не двигался.
— Капитан Шаргейл опоздал, — заметил он. — Он должен был появиться еще пять дней назад.
— Ветры не подвластны человеку, монсеньер! — ответил Жан-Пьер, не глядя на Крайла. — Хорошо, что он вообще появился.
— Вероятно, так, — Гедеон поднялся и медленно пошел к двери. Перед дверью он задержался и посмотрел на ее светлость. — Вы можете оставаться здесь, Фрэнсис, — спокойно сказал он и вышел.
Жан-Пьер, все еще не поднимая глаз, быстро сказал:
— Шаргейл здесь, миледи. Каков ваш ответ мне?
— Я не знаю! — Фрэнсис поднялась и подошла к открытому окну. — Этот выбор так жесток! Я не знаю!
— Вы должны быстро решать, миледи. Если нам придется что-то предпринять, необходимо сделать это прежде, чем мы выйдем в море, иначе ничего не получится. Дорогая моя, почему вы колеблетесь? Подумайте о вашем любимом, чья единственная надежда на спасение заключается в вас. Как вы пошлете вашего брата на смерть, а любимого — на пытки, зная, что в ваших силах помочь им?
— Спасти их — да, но не такой ценой! — Она повернулась к нему, решившись сделать последнюю попытку, хотя в глубине души понимала ее бесполезность: — Жан-Пьер, разве вам не знакомо милосердие? Просите что угодно — богатство, земли, почести — все это будет ваше, я клянусь!
Он покачал головой:
— Зачем мне богатство, если я могу добыть его на испанских галеонах, и к чему земли и почести такому человеку, как я? Скажите наконец ваш ответ! С кем вы пойдете: со мной или с монсеньером Крайлом?
— Или с капитаном Сарном, — тихо добавила она, и эти слова заставили Жан-Пьера вскочить так поспешно, что его стул упал на пол.
— Сарн? — переспросил он. — Матерь божья! Что этот бессердечный дьявол думает получить от вас?
— Он предлагает мне замужество и жизнь капитана Барбикэна.
— Замужество?! Во имя всех святых! Как ему пришло такое в голову?
— Капитан Сарн честолюбив. Он хочет появляться при дворе.
Жан-Пьер ухмыльнулся:
— Чтобы превзойти Моргана? Он ненавидит валлийца Гарри так же сильно, как и боится его. Что касается меня, я не так честолюбив.
Он обошел вокруг стола и положил руки ей на плечи.
— Моя дорогая, не думайте об этом. Быть женой Сарна ничуть не лучше, чем стать мадам Крайл. Мой Бог, вы не знаете его!
— Он обещал освободить Криспина, если мы никогда больше не увидимся, а я выйду замуж за самого сатану, если это поможет спасти его.