Шпага флибустьера

Шорп С.

— У меня есть кинжал, и, видит Бог, я не колеблясь использую его против них или против себя!

Он ласково улыбнулся:

— Из девушки-пуританки вы превратились в доблестную амазонку.

Она с жалостью посмотрела на него и прошептала его имя.

— Смелее, мое сердце! Когда мы встретимся снова, мы будем уже свободны.

«Если мы еще встретимся!»— добавил он про себя, и их губы слились в прощальном поцелуе.

Когда он наконец отпустил ее и осмотрелся, Сарн стоял в дверях под руку с Маунтэйном. Не обращая внимания на пирата, Криспин обратился к виконту:

— Счастливого

завтра, милорд! — он говорил наобум, сознавая только то, что Фрэнсис уходит от него и будет подвергаться опасности, а он не сможет последовать за ней и защитить ее. — Я боюсь, что мы — товарищи по несчастью, хотя и разделены дверью из крепкого английского дуба.

Виконт пристально смотрел на него — лицо дворянина исказилось от охватившей его ревности.

— Нас разделяет нечто большее, чем дверь, ты, пиратская собака! Я надеюсь только на то, что прежде, чем я умру, я смогу усладить свой слух твоими криками под пытками!

Сарн грубо захохотал, а Криспин услышал, как Фрэнсис перевела дыхание. Он предостерегающе дотронулся до ее руки и насмешливо посмотрел на его светлость:

— Поистине, это настоящий джентльмен! Такая мужественная поддержка для его кузенов и такая смелость оскорбить человека, у которого нет возможности защищаться!

— Позвольте, позвольте! — с усмешкой прервал их Сарн. — Пойдемте, миледи, а то они перегрызут друг другу горло! — Он взял фонарь и насмешливо посмотрел на Криспина: — Я надеюсь, Барбикэн, что вы почувствовали нашу заботу!

Сарн фамильярно взял девушку за руку, выводя ее из камеры, а Криспин прислонился к стене и сложил руки. Он не хотел выдавать своего негодования, хотя первым его желанием было вцепиться в этого злобного дьявола.

Фрэнсис ничего не ответила, но обернулась и улыбнулась Криспину прежде, чем их разделила закрывающаяся дверь. Криспин заставил себя улыбнуться ей в ответ. Оба были слишком горды, чтобы обнаруживать перед другими боль, раздирающую их сердца.

Но когда ключ повернулся в замке и Криспина вновь охватила непроглядная темнота, он сел на пол в прежней позе и закрыл лицо руками. Он и раньше был заключенным — на полях Барбадоса или на испанских галерах, — но все годы рабства меньше истощили его дух, чем эти несколько часов ада в темном углу, в трюме «Вампира». Сейчас его покинула даже последняя надежда. Возможность освобождения была так хрупка, а опасность так велика. А ведь Фрэнсис будет одна, пока он беспомощным пленником сидит здесь, в темноте. Нет, лучше думать о своей любимой как о мертвой, ускользнувшей от мести Гедеона Крайла и его союзников, лучше подготовить себя к отвратительным пыткам, которым они подвергнут его, и молить Бога помочь перенести их и послать смерть, если они будут чрезмерными. Это был совет отчаяния, но отчаяние принесло ему некоторое успокоение.

10. ОФИЦЕРЫ «ОТВАЖНОГО»

Выйдя из темницы Криспина, Фрэнсис снова повернулась к брату, но Сарн остановил ее.

— У нас нет больше времени, леди Фрэнсис. Ваш кузен может вернуться на борт в любое время, и я не хочу, чтобы он застал нас здесь.

Она кивнула и поцеловала мальчика.

— Будь мужественным, мой дорогой! Наше положение

может оказаться не таким безнадежным, как мы думаем.

Заметив вопрос в его глазах, она предостерегающе нахмурила брови. Сделав вид, что не заметила взгляда виконта, Фрэнсис повернулась к пирату и быстро сказала:

— Я готова, капитан Сарн.

Но когда она подошла к двери, Хэл бросился вперед и схватил ее за руку.

— Фрэнсис! — воскликнул он с укором и мольбой. — Вы не можете уйти так, не сказав ни слова. Может быть, мы больше никогда не увидимся!

Девушка вырвала руку и так посмотрела на виконта, что он непроизвольно отпрянул: неприкрытое презрение и гнев сверкали в этих обычно спокойных голубых глазах. Не сказав ни слова, она вышла, и Сарн запер за ней дверь.

Молча и несколько торопливо пират провел ее обратно в кают-компанию.

— Ну что? — поинтересовался Сарн. — Он согласился?

Фрэнсис заколебалась, нервно сжимая и разжимая кулаки.

— Нет, — наконец ответила она. — Он не дал мне обещания, — она шагнула вперед, вглядываясь в бесстрастное лицо пирата. — Но он сделает это, я уверена, если только вы немного подождете, капитан Сарн. Ведь несколько дней не решают дела?

Он угрюмо взглянул на нее.

— Как долго будет жить Крайл? Вы слишком много хотите получить, моя девочка, и рискуете потерять все. Если Барбикэн не согласится, он сгниет в аду, уж я позабочусь об этом. Я довольно долго потворствовал вам, но я не слишком терпеливый человек.

Фрэнсис поняла, что только смелость может ее спасти, и попыталась подавить страх. С притворным равнодушием она отвернулась к изысканному изображению Мадонны, стоящему на бюро.

— Тогда я боюсь, что вам придется набраться терпения, сэр. Жизнь Криспина Барбикэна по-прежнему служит гарантией моего согласия, и, если вы откажете, я не смогу выполнить ваши условия.

Мгновенье он пристально смотрел на нее, удивленный ее речью: до сих пор ни одна женщина не осмеливалась говорить с ним подобным образом.

— Ты посмела мне перечить, потаскушка?

— Я предупреждаю вас, капитан Сарн, что вы не имеете никакого права оскорблять меня!

Изящным пальцем она дотронулась до драгоценной статуэтки и посмотрела на него из-под ресниц.

— Как вы думаете, что сделает Гедеон, когда я расскажу ему о ваших предложениях?

Сарн усмехнулся:

— Эта угроза не поможет, дорогая. Вы боитесь Крайла больше, чем меня, иначе бы вы не стали выслушивать мои предложения.

— Я слушала, потому что вы подали надежду, хотя и слабую, что спасете Криспина. Сейчас вы отказываетесь от этого. Так что же случится, если Гедеон узнает об этом?

— А как же ваш брат и лорд Маунтэйн?

— Мой брат, сэр, еще ребенок, но он — маркиз Ротердэйл и сможет бесстрашно встретить смерть, я не сомневаюсь в этом. А что касается Маунтэйна, то он лгун и обманщик, и у него нет никаких прав претендовать на мою помощь.

— Крайл не собирался убивать ни вас, ни Барбикэна. Вы слышали, что он сказал вчера. Может быть, вам больше по вкусу его предложение?

— Это выбор из двух зол, капитан Сарн, а жизнь всегда можно прервать, если она становится чрезмерно тяжелой.