Шоу
Шрифт:
Последний фуршет – это особая история, поскольку я не мог сказать оказавшимся искренне благодарным мне людям, что я демонстративно снимаю аккредитацию официального лица,и более не мешайте мне жить сугубо частной жизнью,когда всё сосредоточено на волнующей меня женщине. Ибо мне частенько в жизни пеняли, что я прежде всего мужчина,и лишь только потом – начальник, лидер, специалист и пр.
Виэра, вовсе не надо себя оговаривать! Ты вносишь оттенок греховной самооценки собственной чувственной и страстной природы. Вот этого делать никак нельзя,
Чтобы у тебя не возникало ненужных сумлительных вопросов по поводу реальности происходящего, могу сказать, что моя бывшая жена, оказавшаяся на деле скрытой лесбой, определяла меня «озабоченным»,и сразу после свадьбы выдвинула вердикт умерить мой мужской аппетит до одного эпизода в неделю…
Не стоит противоречить самой себе. Просто ты перестала приглушать в себе самку, для которой основной посыл заключается в необоримом желании отдаваться, открывая навстречу мужчине абсолютно всё, с посылом заполниться различными отростками из подаренных анатомией. В направлении конвульсий.
Спасибо, что с письменной символизацией настойчивого желания настоящих, отдающихся мне поцелуев ты вспоминаешь все мои слова, которые сугубо для тебя обладают волшебством и магией моего тела.
Очень проникающе в тебя целую».
Это она нашла в своем неработающем почтовом ящике на yandex, и даже не стала читать – нажала на клавишу «Del». Зачем вспоминать о том, что перестало иметь смысл… Да и можно ли было больше не понимать ее, как это удалось Борису?
В зрелом возрасте уже следует понять, что один только секс не устраивает: чтобы жить – нужно общаться. Причем с человеком, максимально близким по Уровню. В идеале – высшим. О! Высшим Существом?
Ну, пусть будет еще одна попытка реально поменять полюсы жизни. Выкинуть из головы всю политику, проблемы профессии, взаимоотношения с властями, любовную неустроенность…
Так Виэра рассуждала сама с собой, все-таки выбравшись из отеля и слоняясь по оживленной набережной. Слушала прибой, дышала теплым ветерком, распуская волосы и легкий шарф ему навстречу, наслаждаясь чужими подслушанными разговорами…
Особое внимание обращала на афиши – они сами лезли в глаза. Концерты и ночные клубы, дискотеки и фильмы… Всё то, что они вместе – она и Шоу – должны победить!
А Шоу в это самое время величаво роняло свое ванильное достоинство, завершив очередные гастроли. Купол быстро,как майский тюльпан, терял свои лепестки. Они медленно кружились и скручивались, опадая по очереди и обнажая металлические стебли. С шершавым шипением скользили жгуты и веревки, мелодично позванивали цепи и карабины. Складывались в аккуратные поленницы штанги и мачты. Порхали друг за другом пергаментные фигурки, летали вдогонку за ними белоснежные пачки, розовейшие шубки, пушистые перья и пенные хлопья. Всё бесформенное – потому что не одушевленное своим содержанием – имелонамерениепринять
ЛЕГО
Лего прилетел днем, встретил ее кислой улыбкой и дежурным поцелуем – подумал, ну вот, навязалась на мою голову. Конечно, дополнительный груз к тем 50-ти душам, которыми он управляет и за которые несет ответственность. Впрочем, ему не привыкать, так было всегда, менялось только количество подопечных. Главное – убедиться, что она всё та же: работоспособная, верная и честная. Все-таки прошло немало лет с тех пор, как они расстались.
Она стояла у входа в отель, курила и спешно погасила сигарету, завидев его. Ну вот, всё то же. Это и насмешило, и разозлило Лего: «ведь знает, что я против курения. Нетерпеливая, как и раньше. А так… даже, пожалуй, лучше стала, такая… самодостаточная что ли. Но ведь попросит денег, они, журналисты, привыкли к высоким гонорарам. А платить много не смогу, пусть не надеется». Но эта циничная мысль не отразилась на его лице. Впрочем, Виэра слишком хорошо его знала, и заострившийся взгляд, буквально поцарапавший ее, был понятен без комментариев. Неловкость оба попытались скрыть за диалогом ни о чем.
– Ты надолго?
– Пока дня на два.
– А где остановишься?
– У меня заказан номер. Пойдем, пообедаем?
Заказывать еду он умел и любил. Если бы у Лего был свой ресторан – ему не было бы равных в любой точке мира, всегда говорила Виэра. Впрочем, она частенько его переоценивала. Вот и сейчас не хотелось замечать ни морщин, перерезавших лоб, ни ухудшившегося зрения, из-за которого ей пришлось читать ему меню вслух.
После фокаччо, равиолей со шпинатом и кружки нефильтрованного пива он потеплел. И как обычно, вроде бы невзначай, начал прокачку.
– Хорошо устроилась?
– Ну, номер дурацкий… Как тогда в Ницце – прямо над моим окном гостиничная вывеска.
– А ты помнишь, как тот отель назывался?
– Нет. А ты?
– Он назывался «Вердун».
– Ну да, дурацкое название. Зато он был в самом центре.
– Можно переехать в квартиру. Всё равно будем снимать артистам – вот этим мы с тобой и займемся сейчас.
– Всем артистам и работникам офиса снимешь квартиры?
– Ну да, это дешевле, нам здесь месяца четыре жить. Еще фирму здесь откроем, зарегистрируемся, налоги будем платить. Так проще.
Виэра подумала – опыт он накопил. В шоу-бизнесе Лего с самых юных лет. Кажется, чуть ли не под сценой родился… Сначала пел немного в каком-то оркестре, потом стал администратором иллюзионного шоу, потом продюсером. Делал свои проекты.
Лего предложил:
– Хочешь, сделаем тебя директором?
– Нет, я не смогу… Я никогда этим не занималась.
– А чем ты занималась?
– Ну, ты же знаешь – писала статьи.
– Хорошие?
– Некоторым нравилось. А некоторым – нет. Сенаторам разным, политикам.
– Ты всерьез политикой увлеклась?
– Да нет, чем там увлекаться… Просто им место указывала – чтоб не наглели. Людей не надо унижать – последнее дело. Я за них.
Он внимательно взглянул ей в глаза, среагировав на внезапную жесткость голоса. Не говорит, а вещает! Да, пожалуй, она изменилась, появилась харизма, наполнила и лицо, и тело. Раньше была, скорее, робкая, хотя и тогда уже была готова броситься на защиту первого встречного. Высокая, рыжая, худая. Лучше сказать, хрупкая. Нет, она не изменилась.