Шоу смерти
Шрифт:
– Смотрите, - сказал Пьер, беря человеческую кость и помещая ее в демонстрационный зажим.– Это бедренная кость человека, имеющая такую же плотность, как и настоящая.– Он поднял руку и с силой обрушил ее на кость. Та хрустнула. Второй удар разломил ее пополам и выбил из зажима.
– Ну и что? До этого вы ломали кирпичи и доски.
– Да, но это предметный урок. Каратэ - спорт для гимнастического зала. Вы не всегда сможете использовать его в драке. Любой может ломать кирпичи и доски. Для этого надо всего лишь быть уверенным в себе - и наметить для удара точку ПО ТУ СТОРОНУ предмета, по которому ты на самом деле бьешь, чтобы бессознательно не ослабить удар.
– Стальная пластина?
– Гладкая, закругленная пластина. Тонкая, но достаточно твердая, чтобы усилить мозольный нарост. С обратной стороны у нее находятся маленькие амортизационные кольца, смягчающие силу удара по вашим собственным костям. И помните, ваш противник не будет зажат в демонстрационные тиски и не подставит сам руку, ногу или шею так, чтобы вам было удобнее бить по ним.
Майк засмеялся, почувствовав себя лучше. В конце концов, сейчас ему не надо было терять ничего из своей личности. Он не хотел бы опять менять голос, поскольку наконец-то привык к этому. А его синие глаза были ярче и выразительней прежних, карих. Сегодня предстояло перенести всего лишь маленькую операцию, а не глобальное хирургическое вмешательство.
Майк нашел хирургический кабинет, позволил вежливому седоволосому человеку провести себя внутрь и задвинуть в отверстие стены. На этот раз анестезия не применялась, поскольку надрез мозоли был безболезненным. Все было так, словно он находился в огромном чреве: здесь царило тепло и еще темнота - стерильная, чистая, бесконечная. Глубоко в недрах машины что-то урчало, щелкали, становясь на свое место, диски с программами. Затем он почувствовал запах антисептика и холодок на руке. Потом появилось ощущение щекотки, неприятного царапанья, затем и оно исчезло. Рука Майка была плотно зажата в стальных пальцах, неожиданно мягких. Он мог сказать, когда пластинка вошла в разрез, - от этого по телу пробежала странная дрожь. Он мог сказать, когда мозоль была поставлена на место, и маленький аппарат для быстрого заживления шлепнулся на линию разреза. Аппарат жужжал, шипел, щелкал. Потом Майк снова оказался на свету.
– Позвольте взглянуть, - сказал хирург.
Майк протянул руку.
– Отлично.
Майк кивнул и хотел было заговорить. Но старик прошел мимо него и погладил вогнутую утробу машины, робота-хирурга. Майк понял, что комплимент предназначался машине. Доктор склонялся над ней, ворковал, превозносил ее умение провести разрез и срастить ткани. Майк оставил доктора наедине с его металлическим дружком и направился в кабинет Нимрона.
В том, что Майк согласился на все, была немалая заслуга Нимрона. Этот человек был добр, талантлив и дружелюбен. Он никогда не отказывался объяснить что-либо. Теперь Майк понимал задачи Революции Средств Массовой Информации. Целью ее было вернуть книги, фильмы, поэзию и литературу. Таким образом романтики надеялись вновь привести человечество на тот путь, с которого оно когда-то свернуло. Вернуться к прошлому. Нимрон постоянно цитировал какого-то поэта по имени Уолт Уитмен. Майк также понимал, что, хотя его задача и была важной, все остальные работали так же напряженно и так же рисковали, как и он. Все они в действительности подвергали опасности свои жизни. И большего риска не существовало.
Внешняя дверь президентских апартаментов открылась после того, как камера оглядела Майка. Однако когда он вошел, дверь в зеркальном фойе была уже открыта, Он переступил порог кабинета, по-прежнему внушавшего ему робость, даже
– Как рука?– спросил Нимрон. Нимрон знал все, что происходило в этом комплексе, все, что делал каждый. У него была фантастическая память относительно деталей личной и семейной истории каждого из заговорщиков. Он мог бы подробно рассказать о делах любого человека, которого встречал в течение дня, если этот человек был из числа Революционеров. Майк уже переставал удивляться всезнанию Президента, проскальзывающему во многих случайных фразах.
– Все в порядке, - ответил Майк.– Хотя ощущается некоторая жесткость.
– Через несколько дней вы об этом забудете.– Нимрон улыбнулся. Понятное дело, до того момента, как вам подвернется случай использовать пластину в деле.
Майк опустился в знакомое кресло, обхватив пальцами львиные головы на подлокотниках.
– Что у нас на сегодня, Роджер?
– Сегодня мы поговорим о вашем задании.
– Больше никакой секретности?
– Никакой.
– Когда я должен приступить?
– Завтра.
Майк сглотнул комок в горле. Он предполагал, что между тренировкой и действием будет перерыв, несколько дней на отдых.
– У меня было впечатление...
– Обстоятельства изменились. Мы получили известие, что Кокли производит перетряски в руководстве своей организации. Он убрал главного управляющего и поставил на его место молодого деятеля, Джейка Мелоуна. Мелоун собирается углубиться в текстовые записи. Он намерен разыскать президентские резиденции вроде этой. Это значит, что они решили рано или поздно найти нас, и лучше рано.
– Но готовы ли остальные Революционеры? Группы коммандос? Передающие устройства, с которых Лиза и я...
– Все подготовлено.
Майк откинулся в кресле, глядя, как в камине пляшет огонь, а дымок поднимается туда, где он будет поглощен мощными водяными фильтрами, скрытыми и толще бетонных стен.
– Продвижение Мелоуна - это удача, на которую мы и не рассчитывали, сказал Нимрон.– Вот.– Он нерешительно протянул фотографию.
– Но это же я!
Нимрон промолчал.
– Вы изменили меня так, чтобы я выглядел как этот человек!
– Я полагаю, вам не сказали о том, что вы будете похожи на другого человека. Мы пытались полностью изменить ваши взгляды, ваши позиции в этом отношении. Каждое изменение было достаточным потрясением для вашего "я". А если бы вы к тому же знали, что становитесь живой копией кого-то другого это могло стать чрезмерным грузом. Возможно, вы не думали об этом. Быть может, это и является причиной возникшей проблемы.
В прежние времена реакция Майка была бы весьма бурной. Но теперь это все не имело такого уж значения. Теперь он был частью чего-то большего, хотя и работал на себя. В Шоу все было не так; там он работал на всех, кроме себя: на Шоу и его руководство, на Кокли, на семьсот миллионов пускающих слюни зрителей. Теперь жизнь его была другой, она стала лучше. И если уж он взялся изучать предлагаемый план, то кое с чем придется смириться. Так Майк и сделал.
– Продолжайте, - сказал он.
– Я рад, что вы не потеряли душевного равновесия. Мы, даже после столького времени, боялись, что вы можете отреагировать негативно.
– Я слишком глубоко увяз во всем этом, чтобы возражать. Кроме того, теперь я выгляжу лучше, чем когда-либо.
Нимрон улыбнулся и продолжал:
– Мы планируем удалить настоящего Мелоуна и заменить его вами. Он единственный в Шоу человек, у которого ваш тип лица и то же сложение. Любой тест, какой только можно применить, подтвердит, что вы - Джейк Мелоун.