Шоу смерти

Кунц Дин Рэй

Мозг Майка был до отказа наполнен новыми идеями, новыми взглядами, новыми вопросами. Он наконец-то перестал строить глупые планы, опиравшиеся на неясные теории; он наконец-то увидел, каким образом будет изменен мир, и понял, насколько разумно это изменение. Мысли кружились в голове, вызывая боль в висках. Размах и цели Революции поражали его. Даже если бы думы о Лизе не манили его, подобно огню, он готов был встать в ряды Революционеров, бороться вместе с ними за воплощение их планов - смелых и в то же время практических. И все-таки Лиза была. И это был дополнительный стимул, еще одна причина для того, чтобы стать участником Революции.

– Я полагаю, что этого достаточно для одного дня, - сказал Нимрон, вставая.
– Подумайте надо всем, что вы теперь знаете. Посмотрите на это с разных точек

зрения. К завтрашнему дню у вас будет множество вопросов, я в этом более чем уверен.

Майк вышел через фойе с зеркалами. Он вернулся на свой этаж, в свою комнату и прилег подумать.

И отдохнуть перед предстоящим занятием с Пьером.

В его мыслях горело пламя, и источник этого пламени находился где-то в глубинах его сердца.

***

Ты снова грезишь обо мне. Зомби. Это прекрасно. Мне предоставляется отличная возможность высказаться. Никто, кроме меня, не высказывается. Я с удовольствием поведаю тебе свою историю. Я с радостью вернусь назад и расскажу тебе - покажу тебе, - как меняли меня годы, десятилетия, века. Когда-то я звалось не Зомби, а Поселение. Затем я стало называться Общество. Затем на некоторое время меня опять стали называть Поселением. Теперь я - Зомби, потому что концепция поселения и само поселение выродились в отдельное домашнее хозяйство, и только. Замкнулось в кругу нескольких личностей. Позволь, я объясню. Люди есть то, что они есть, не вследствие того, ЧТО они говорят, а вследствие того, КАК они говорят это. РЕЧЬ: Когда люди просто говорили, рассказывали трогательные и похабные истории, они называли меня "Поселение". Я было объединенным и закрытым. Человек может докричаться только через небольшое расстояние, в лучшем случае - несколько сотен ярдов. Его слова и после доносятся до остальных, но при этом искажаются. Царство истинного смысла, царство значения слов это круг с относительно малым радиусом. Таким образом, когда люди только говорили, я было Поселением. ПЕЧАТНОЕ СЛОВО: Затем появились алфавит и письменность. Это произвело большие изменения в людях - и во мне. То, что сказал человек - именно то, что он сказал, - могло быть перенесено на большое расстояние. Люди могли следовать возвышенным мыслям писателя; люди могли смеяться над его похабными анекдотами, находясь на расстоянии в сотню миль. В тысячу. Люди начали мыслить по-другому. Не вследствие того, ЧТО они читали, а вследствие того, что они ЧИТАЛИ все это. Из-за печатного слова люди стали отделять сущность от действия. Утверждение и деяние стали двумя разными вещами, и все меньше и меньше людей соединяли их. Люди начали расходиться в стороны. Тогда они назвали меня Обществом. Долгое время я росло и росло, как раковая опухоль. Когда же я больше не могло расти, когда я заполнило собой все уголки, они начали называть меня по-другому. Они снова назвали меня Поселением. ЭЛЕКТРОНИКА: Они назвали меня Поселением потому, что стали изобретать вещи, которые сжимали общество, стягивали общество внутрь, внутрь, внутрь. Они пытались вернуться в ту колыбель, из которой вышли. Их жрецами стали чужие слуги: телевидение, радио, краткие газетные сводки. Мир сжался до размеров луны. Потом одного штата. Города. Соседних домов, одного дома, комнаты. Но они не остановились на этом, видишь? Они продолжали сжимать мир, все теснее смыкая вокруг каждого оцепление электронных чудес. Для них оказалось недостаточным пройти круг от Поселения опять же к Поселению. Они вообразили, что этот круг на самом деле был лентой Мебиуса и что они всегда находились на одной и той же стороне, тщетно пытаясь внести все больше и больше изменений. Затем появилось ШОУ. Теперь они называют меня Зомби. У Шоу семьсот миллионов подписчиков, но все эти миллионы в действительности - только четыре человека. Все они Исполнители дневной программы и Исполнители ночной программы. Правительство поддерживает их, потому что Правительство - это программа. Они называют подобные вещи порочным кругом. Семьсот миллионов - и четыре ид, и четыре эго, и четыре суперэго, заключенные в четырех телах. Поразительно, не правда ли? И устрашающе. Это не должно было страшить, потому что некогда все свершившееся предсказывали пророки. Мик Луан или кто-то вроде него. Он или она предсказывал или предсказывала все эти штучки, детка. Только этот человек

ЗАПИСАЛ свои предсказания. Видишь? А теперь их некому прочесть...

Глава 3

Роджер Нимрон поудобнее устроился в кресле, раскурил свою черную трубку и продолжал:

– Вы видите, окружающая среда, созданная нами, стала единственным способом определить нашу роль в ней. Печать создала последовательное мышление, линейное мышление. Затем пришло телевидение, сделавшее всех людей думающими одинаково, менее индивидуальными. Затем Шоу. Мы вернулись от общества в стадии Поселения до стадии, когда человек уже вообще не рассматривается - он является всего лишь подобием Единого Образца. И если это будет продолжаться, может случиться нечто худшее.

Глава 4

" - Я не понимаю, - сказал он доктору. Они стояли в коридоре возле палаты, где лежала его жена.
– Я просто не понимаю.

В воздухе витали запахи дезинфекции, антисептиков, спирта.

– Должно быть, это продолжалось дольше, чем вы утверждаете, - возразил доктор. Он был маститым физиком, и годы научных занятий давали ему право возражать. Или, по крайней мере, он так полагал.

– Всего лишь семь часов. Я отсутствовал всего семь часов! Доктор нахмурился:

– Никто не впадает в Эмпатический транс за семь часов. Этот процесс длится несколько дней!

Дверь палаты открылась, и в коридор вышел молодой медик, Электрический шок не оказывает действия. Дело зашло слишком далеко.

– Семь часов, я клянусь в этом, - сказал муж.

В других местах, в других городах в то же время было отмечено двадцать три таких же случая..."

Глава 5

Джейк Мелоун осторожно поднес телефонную трубку к уху и стал ждать. Он нервничал, хотя и знал, что может контролировать себя. Его рука была тверда при любых нервных встрясках, любое внешнее проявление волнения он подавлял в зародыше. Он вытянул руку и посмотрел на нее. Никакой дрожи. Или, быть может, его глаза тоже дрожали, давая картину полного спокойствия рук? Во рту определенно было сухо. Он выпил немного воды и облизал губы.

– Да?
– ответил призрачный голос на том конце провода - однако призрачность эта была сродни отдаленным раскатам грома.

– Сэр, это Джейк Мелоун, глава отдела Исследований.

– В чем дело?

Он заговорил самым почтительным тоном:

– Я нашел кое-что, могущее быть полезным в поисках Роджера Нимрона, но мой начальник, мистер Конни, отказался включить это в рапорт. Он говорит, что это не представляет никакой ценности.

На другом конце наступила пауза. Потом послышалось:

– Продолжайте.

– Я думаю, мистер Кокли, что Нимрон мог использовать в качестве укрытия одну из старых баз отдыха или ядерное укрытие. Я собирался обратиться к записям на бумаге, конечно, использовав трансляционный компьютер, который может их прочесть. И я верю, что если мы поведем исследования в этом направлении, то найдем Нимрона.

Он умолк. Он сказал все. Теперь оставалось только ждать.

– Приходите в мой кабинет, Джейк. Через.., полчаса.

– Да, мистер Кокли. Я только хотел утрясти этот вопрос. Я не хочу вовлекать мистера Конни в какие-либо неприятности.

– Через полчаса.
– Собеседник отключился.

Некоторое время он сидел в кресле почти парализованный. За отведенные полчаса Кокли должен будет поговорить с Конни. Кому он поверит? Если Кокли решит, что он, Мелоун, солгал, его немедленно выкинут из Шоу. Но если Кокли сочтет лжецом Конни, Мелоун, возможно, продвинется на более высокий пост. Займет место Конни.

Через полчаса, когда он вошел в кабинет Кокли и увидел на полу неподвижное тело Копни, исполосованное и залитое красным, он уже знал ответ. Он был повышен в чине. Но уже не был уверен, что хочет заниматься этой работой.

***

– Дайте-ка взглянуть на вашу руку, - сказал Пьер, беря длинную тонкую руку Майка своей лопатообразной ладонью.
– Я ломал кирпичи, как вы и советовали. Француз изучал образовавшуюся на руке Майка мозоль, желто-коричневую и твердую. Он нажал на нее ногтем, вглядываясь в лицо Майка. Тот и не поморщился. Пьер отпустил руку.

– Достаточно толстая, я полагаю. Теперь вы пойдете к хирургу.

– К хирургу?

– Маленькая операция, ничего особенного.

– Но зачем?..