Шлак
Шрифт:
— Стоп! — закричал Мозгоклюй. — Теперь зайцы.
Элизабет замахала на нас руками:
— К сцене! К сцене!
Мы стали подниматься по одному. Первыми те, кто в городском камуфляже. Я так прикинул, что они и есть фавориты, среди них две женщины. Одна похожая на несущийся самосвал, на дороге у такой мадамки лучше не становиться, сомнёт. Вторая худенькая, невысокая, по-кошачьи проворная. У всех брали короткое интервью: имя, возраст, почему пошёл на шоу. Девки при этом продолжали выплясывать канкан, и камеры поочерёдно
После интервью закамуфлированных уводили со сцены, давали последнее наставление и отправляли в путь-дорогу. Некоторым крепили камеру поверх банданы, чтобы у зрителя была картинка от первого лица. Фаворитов я насчитал семь человек.
Следующими пошли непривилегированные зайцы. Сначала добровольцы, потом мы. Когда я поднялся на сцену, Мозгоклюй, указывая на меня, провозгласил:
— Тридцать седьмой! Вот он наш тридцать седьмой участник, вознамерившийся стать шустрым зайцем. Он шагнул к нам прямиком из Смертной ямы. Сильный, гордый, совершивший жуткое преступление! Это он вчера возглавил нападение на старосту третьего блока и был приговорён справедливым судом к трансформации.
Твою мать, что он несёт? Какое преступление? Я в блоке двое суток не был.
— Но Контора даёт ему шанс искупить вину…
Я, наверное, выглядел очень бледно и глупо. Мозгоклюй швырнул трость.
— Стоп! — и набросился на меня. — Что ты стоишь как столб? Что ты ресницами хлопаешь? Не молчи!
— Да я не нападал на старосту…
— Насрать! Хочешь назад в яму? — и повернулся к технарям. — Его что, не предупредили?
— Это не тот, — пискнула Элизабет. — Преступник следующий. Тридцать восьмой.
Следующим стоял рыжий. Мозгоклюй обшарил его глазами, сложил пальцами экран, примерился.
— Нет, оставим этого. Мне взгляд его нравится, низкий, исподлобья. Вот так и смотри в камеру, понял?
Я кивнул.
— Обойдёмся без слов. Только имя. И лицо крупным планом, в три четверти, — он подобрал трость. — Переснимем последний кусок.
Никогда не думал, что стану телезвездой. Коптич показал большой палец из-за спины рыжего. Рыжий сопел недовольно. Звездой должен был стать он.
После интервью меня подхватили техники, отвели к периметру. Думал, наденут камеру на голову. Не надели.
— Твоё направление, — указал один. — На месте подолгу не стоим, двигаемся. До контрольной точки семнадцать километров. Пошёл!
Он слегка подтолкнул меня, и я побежал трусцой. Но недалеко. Отбежал за соседнее здание и остановился. Нужно дождаться Коптича. Сцены отсюда не видно, только слышался усиленный динамиками голос Мозгоклюя. Он как раз объявлял сорокового. Значит, Коптич уже ушёл.
Я включил планшет: восемь сорок три. До начала трансляции час с лишним. В центре замигал жёлтый огонёк — мой маяк. Вокруг прямоугольники домов, линии дорог, перекрёстки. Карта схематичная, да и откуда здесь взяться спутниковой.
Зашелестели кусты.
— Дон…
Я вздрогнул. Из кустов смотрел редактор. Он сидел на корточках и таращил глаза.
— Тебе чего?
— С вами хочу.
На дорожке показался Коптич. Заметив меня, взмахнул рукой.
— Молодец. Думал, не дождёшься. Рванёшь со страху. А нам спешить некуда. Неизвестно сколько тут тварей по развалинам шарится.
— Мы не одни, — поведал я, указывая на кусты. Редактор поднялся и вышел к нам.
— Какого хера? — взял с места в карьер Коптич.
— Я с вами, — твёрдо повторил редактор. — Одного меня Мозгоклюй убьёт, а сразу троих остережётся. Тем более дикарь и преступник. На вас у него планы. Раньше второго этапа вас трогать не станут, поберегут. Если только на тварь не повезёт наткнуться. Но от этого никто не застрахован.
— Ну и сука же ты, редактор! — закусился Коптич. — А если не остережётся? Выпустит на нас фермерского багета, и будем сосать друг у друга, пока он нас по отдельности не сожрёт.
— Может, и будем, — кивнул редактор. — Не откажусь, если у меня перед смертью отсосёт кто-нибудь, пусть даже ты, Коптич.
— Да тебя, суку, за подобное… — замахнулся дикарь. Я взял его за плечо.
— Баста. Успокоились. Кто на поезд опоздал, тот к бабушке не едет. Втроём, значит, втроём.
— Тем более, контрольная точка у нас одна, — поспешно вставил редактор. — Я с техником договорился. За ним должок числился, он всё подстроил. Смысла разделяться нет.
— А точка разве не одна?
— На первом этапе пять точек. Это специально сделано, чтобы зайцы в группы не сбивались. В группе пройти легче. На каждую выводят по десять человек. До нашей семнадцать километров по прямой.
— По прямой в городе не ходят, — буркнул Коптич. — Где эта ваша точка?
Я показал ему на своём планшете, обрисовал как смог маршрут и расположение здания.
— Ага, знаю, где это. Там большая коробка с колоннами и широкой галереей. На площадке перед дверью неприличное слово написано.
— Ты писал?
— Почему сразу я? Кроме меня никто писать не умеет?
— Хорошо город знаешь? — спросил редактор.
— Хорошо его никто не знает. Но центральными улицами можно пройти куда угодно, даже карта не нужна. На длинных дистанциях это самый удобный путь.
— На центральных улицах проще попасть в ловушку.
— А во дворах проще нарваться на тварь. Или на стаю пёсо. Ты хочешь нарваться на пёсо?
Ответить редактор не успел, рядом зажужжал коптер. Звук, как будто шершень летал. Мы сидели под прикрытием кустов, он нас не видел, но продолжал настойчиво гудеть где-то над головой.