Шлак
Шрифт:
Дверь приоткрылась, и на пол бросили несколько бутылок с водой. Коптич схватил одну, отвинтил крышку.
— Тёплая… Будешь? — протянул он бутылку мне.
Застучали колёса, скрипнули тормоза. С правой стороны к платформе подъезжал поезд. Снова послышался голос Сурка:
— Все целы?
Похоже, он так каждый поезд встречает. Я приготовился услышать ответ весёлого, но тот молчал, и Сурок снова спросил, только уже не так громко:
— Сколько?
— Четверых.
— Вот… — Сурок смачно выругался.
Сегодня вернулись с потерями. Гук с ними? Вчера он неплохо заработал, мог и не поехать. Не хотелось бы, чтобы с ним
Засвистел паровоз — это уже наш — и вагон дёрнулся. Небо в окошке сдвинулось и медленно поползло назад. В теплушке не было предусмотрено ни нар, ни хотя бы лавок, поэтому я лёг прямо на пол и заложил руки за голову. Тело покачивалось в такт рывкам, и это вызывало умиротворение. Впервые с тех пор, как я увидел перед собой рожу Музыканта и осознал потерю семьи, в душе возникло умиротворение.
Коптич сидел рядом, прислонившись спиной к дощатой стенке. На окно наползла тень тоннеля. На несколько секунд стало темно, а потом на полу снова затрясся скошенный прямоугольник солнечного света.
— Долго ехать? — спросил я.
— А кто его знает? — буркнул дикарь. — Я как-то не очень привык в поездах кататься, всё больше пешком. Но вообще Развал большой город. Я однажды карту видел. Он тянется с юга на север. На юге Загон, на западе за полем крапивницы Полынник. Но туда нас не повезут. Шоу начинается на северной окраине. Старт в десять часов утра, и до десяти утра следующего дня надо добраться до первой контрольной точки. Но чем быстрее ты доберёшься, тем больше будет времени на отдых. Потом второй этап и третий.
— А если не доберусь до точки вовремя?
— На ногу зайцам крепят маячок с сорока граммами тротила и включают счётчик. Щёлкает он ровно двадцать четыре часа. Чтобы снять его, надо знать код, по-другому не получится. На контрольной точке счётчик обнуляют и устанавливают новый срок. Если не успеешь дойти или надумаешь сбежать, случится маленький взрыв. Убить он тебя не убьёт, но без ступни останешься. Зрители очень любят, когда происходит отрыв ноги в прямом эфире. Кровища, вопли. Рейтинги зашкаливают. А потом ждут, когда на этого сапёра выходят твари и тоже в прямом эфире начинают поедать. Вокруг коптеры летают, снимают всё в мельчайших подробностях, — Коптич приложился к бутылке, обтёр губы. — Мозгоклюй свою работу хорошо делает, поэтому и живёт в особой зоне, а не в жилом блоке.
— Ты откуда такие подробности про Мозгоклюя знаешь? Ты же не загонщик, ты дикарь, — спросил рыжеволосый парень.
— Новости смотрю по видеочату. Мы может для вас и дикари, хотя я бы поспорил ху из ху, да только новости и у нас показывают. Мозгоклюй ваш лет пять назад был обычным шлаком, какой-то режиссер провинциального театра. Помыкался он с вашим гнилым сотрудничеством годик, да и отправил Конторе деловое предложение о развитии телевещания в конкретном регионе. Теперь Контора права на показы его шоу продаёт. И все покупают. Мозгоклюй извилинами шевелить умеет, нашёл, чем души человеческие расковырять.
— Ты фанат его что ли? Я вот таких подробностей не знал.
— Ага, фанатею так, что даже в Смертную яму попросился, чтобы в шоу поучаствовать.
— Не в десять, а в девять, — проговорили из другого угла.
Я присмотрелся. Мужчина лет сорока в серой рубашке и джинсах. Явно не из наших. И не дикарь, потому что на левом запястье был виден штрих-код.
— Ты о чём сейчас?
— Шоу начинают снимать в девять утра. Работают сразу три съёмочные группы,
— Ты режиссёр?
— Редактор. Два года работал в команде Мозгоклюя.
— Ого, вон как… А в яму за что попал?
Мужчина сдвинул брови.
— Лизке нагрубил. Противная она и наглая, как бульдог. Я её так и назвал — бульдожина. Разозлился, перенервничал. А она злопамятная и Мозгоклюем вертит, как флюгером. Это он с виду грозный, а на самом деле она его вот так за яйца держит, — он продемонстрировал, как она это делает. — Вот он меня и спровадил в яму на радость ей. А сегодня специально выбрал, чтобы я шоу с изнанки увидел.
— Может оно и к лучшему. Вдруг победишь.
— Вдруг бывает знаешь что? — скривился редактор. — Лучше бы я месяц на принудиловке отсидел, а потом в жилой блок на сотрудничество ушёл. Год-два — и по новой поднялся. А теперь? Это всё, это приговор…
Он был готов заплакать, но сдержался.
— В шоу можно победить, только если на тебя готовы сделать ставку, — в голос вернулась сила. — Хорошую ставку! Фаворитов выбирают заранее, из числа наиболее перспективных добровольцев. Человек десять, не больше. Их две недели натаскивают инструктора из штурмовиков и старателей, учат, как тварей избегать, как от охотников прятаться. Только у них есть шанс хотя бы приблизиться к воротам. Ставки делаются не на победу, а на то, кто останется последним. А вот если зрителям этот последний понравится, то его могут дотащить до победы, — он махнул рукой. — А мы все однозначно смертники.
— Не торопись на кладбище, — не согласился Коптич. — Вы как хотите, а я помирать не собираюсь.
— Никого не волнует, что ты собираешься! — взвизгнул редактор. — Есть законы жанра, и по этим законам зрителя нужно держать в напряжении. В этом и есть наше предназначение. Иначе смотреть не станут. На первом этапе охотники сильно не усердствуют, валят только тех, на кого режиссер укажет, максимум пять-шесть трупов, да и то если слишком скучно, и никто из зайцев на тварь не нарвётся. На втором этапе действие начинает развиваться. Здесь последовательно кладут всех, кто не вошёл в круг фаворитов. Но пережить этап возможность есть, поэтому старайтесь избегать открытых мест, они наиболее удобны для передачи атмосферы убийства. Чем больше вокруг вас коптеров, тем выше шанс, что вашу искажённую страхом рожицу скоро покажут на экране Радия. Два коптера, это подготовка, а вот три уже сигнал — вас приговорили. В некоторых местах могут быть ловушки. Охотники загоняют в проулок, а там твари…
— Твари?
— Из ямы привозят багетов или язычников, держат в клетках, а в нужный момент выпускают. Убежать от них, кто в курсе, невозможно. Зайца догоняют, режиссёр позволяет его немного обглодать, а когда зрители насладятся агонией, камера отворачивается, рабочие команды забивают тварей, выкачивают кровь. Наногранды не должны пропасть. Тела потом увозят в яму на корм. Если б вы знали, сколько народу на шоу работает. Киногруппа, штурмовики, старатели. Ну а на третьем этапе начинается настоящая охота. И всё серьёзно. Передача реально идёт в прямом эфире. Многие положенцы первые два этапа не смотрят, не интересно смотреть на смерть, которая произошла час назад. А вот третий — уже настоящее. И ставки тут делают такие, что голова от цифр кружится.